воду в стакан. Я оглядела просторный кабинет врача, залитый солнечным светом, проникающим через высокие панорамные окна. Глаза невольно остановились на лекарствах, аккуратно разложенных вдоль маленькой тумбочки. Апфер — та самая субстанция, которую обязаны принимать все члены фракции каждый месяц. Она дарит нам иммунитет от всех новых типов вирусов, подавляет душевную боль, но главное, помогает избавиться от нежелательного симптома — времени на запястьях. Только, как итог, побочное действие у всех одно — притупление всех других чувств и эмоций, особенно ведущих к привязанностям. Всё же, если хочешь легко избавиться от плохого, будь готов платить другим. Пожалуй, из доступных чувств полностью остались только несколько: реакции самого организма, укоренившиеся с детства, физические недомогания от последствий Апфера или ран, а также страх — наиболее сильный триггер, сидящий глубоко внутри в сознании человека. Когда-то, до ненавистной войны, уничтожившей добрую половину человечества и устроившей техногенную катастрофу, у каждого человека был тот, кто предназначался ему судьбой. Их называли «анконами», и каждый мог встретить своего после достижения восемнадцати лет. Существовала красивая легенда о том, как мужчина Анкон попросил богов о счастье после череды жизненных драм. И те отправили ему свою дочь — красавицу Селестию. Но не ценил он этого дара любви и попросил больше счастья. Селестия, словно цветок, медленно погибала от равнодушия Анкона. Возмутились боги пренебрежением мужчины. Прокляли его и каждого живущего на Земле. С тех пор на запястьях людей появилось время. Таймер, отмеряющий срок жизни при встрече со своей судьбой. Он неактивен до тех пор, пока ты не взглянешь своему анкону в глаза. Но дальше у тебя запускается отсчёт. И если вы так и не полюбите друг друга, не откажетесь от эгоизма во имя другого, то по истечению отведённого срока сердце каждого из пары остановится. С веками легенда обрастала всё большими домыслами, но лишь одно оставалось неизменным: таймер на запястьях, который либо дарил счастье, либо обрывал жизнь. Всё это было до войны, уничтожившей большую часть населения планеты. А время на руках в последствии унесло ещё половину от оставшихся в живых. С тех пор прошло уже двенадцать лет, а я всё ещё помнила наполненные слезами глаза матери, которая сжимала в руках безжизненное тело моего отца и скорбела по бесследно пропавшей младшей сестре. Мне было всего лишь одиннадцать, и я не могла в полной мере осознать той острой боли, которая пронзила