«Пожалуйста, пусть с ним ничего не случится», — мысленно взмолилась я. Эрик Разбушевавшийся ветер всё сильнее бередил мои опасения, которые уже переросли в одну сплошную нервозность. Мы оставались с Эмануэлем на возвышенности, откуда был наиболее широкий и безопасный обзор на третью фракцию. Несколько патрулей стояло вдоль всего периметра леса, готовые в случае опасности послать условный сигнал тревоги. Шёл уже четвёртый час, и, судя по докладам Зака, операция проходила гладко. — Отлично, давайте назад со своей группой. Сеймур, как договаривались, — скомандовал я, мысленно прикидывая возможные варианты следующего шага. — Есть, — послышался чёткий ответ. Я вновь посмотрел в бинокль, скользя взглядом вдоль широкой стены фракции, рядом с которой ровным строем замер патруль офицеров. — Ты же знаешь, что до войны у меня было четверо детей? — неожиданно послышался голос Эмануэля. Я на секунду оторвался и посмотрел на него, кивая в ответ. — И после единственным смыслом жизни для меня оставался Маркус, который погиб вот на том месте, — он кивнул в сторону рельс у подъезда к воротам. — Тогда я думал, что смысл моей жизни навсегда потерян. Даже вернулся к алкоголю, с которым давно завязал. — К чему ты клонишь? — как можно более равнодушно бросил я, напрягаясь. — Он всё чаще мне снится. Маркус. В каждом сне он лежит в луже крови и просит помочь ему. А я не могу, понимаешь, Эрик? Не могу. Мой сын умирает на моих руках, а я ничего не могу сделать. Я провёл языком по пересохшим губам, прикладывая палец к наушнику. — Зак? Всё по плану? — произнёс я как бы между делом и вновь обратил внимание на Эмануэля. — Поэтому я хочу ей отомстить. Алиане Росс, — продолжил он. Ответа не последовало, и я повторил свой вопрос, снова прикладывая палец к наушнику. — Ирэн, моя жена, была моим анконом. Ох, Эрик, видел бы ты её. Она была прекрасна. Тонкая, как тростинка, женственная, грациозная. У неё были до безумия красивые глаза. Знаешь, похожие на глаза Неи. Неи Росс. Я выпрямился, разворачиваясь к нему. Мои челюсти сжались, а от одного её имени, произнесённого им, я непроизвольно стиснул кулаки. — У нас с Ирэн было пятьдесят дней. А сколько у вас? Я молчал, буравя Эмануэля пронизывающим взглядом. Ледяная противная стайка мурашек пробежалась вдоль позвоночника, концентрируясь под кожей липким страхом. «Это всё не просто так. Откуда он знает про Нею?» — Неужели ты думал, что я не узнаю, что она Росс? Фридрих ведь всегда был мне как сын и быстро рассказал, кто она такая. Знаешь, я сначала