Пока я пытался насадить на нож больше тунца, старик круговыми движениями взбалтывал содержимое стакана. Он сконцентрировано наблюдал за тем, как янтарная жидкость ударяется о стеклянные края, и думал о чем-то своём. Мне стало любопытно, сколько ночей он провёл в похожем состоянии после смерти сына.

— Эм, спасибо, — я оторвался от консервной банки.

Он удивлённо приподнял брови, словно я сказал что-то на иностранном языке.

— За то, что чуть не убил меня тогда.

— Мне казалось, что я «долбанный маньяк, переломавший тебе ноги».

— И навсегда таким останешься. Но ты прав, я бы оказался в другом дерьме. Из которого бы не смог выползти, как сейчас. Ублюдки не ожидают, что я вернусь, и через что бы мне не пришлось пройти, бьюсь об заклад — выражение на лицах дядюшек будет стоить того.

— Уже похоже на настрой, Марк, — удивление на его лице сменилось одобрением.

— Это не значит, что я тебя простил.

— Я тебя не из-за угрызений совести из гроба достал, — старик ухмыльнулся.

Я доел консервы и схватил стакан. Вроде бы это простая еда… Но, чёрт подери, настроение не просто улучшилось, оно резко подскочило вверх до чуть ли не легкой эйфории.

Уже с новыми силами я произнес:

— Мне кажется, тебе пора начинать рассказывать, кто ты такой… и почему мне не следует встать и уйти. В этот раз, — я вспомнил состояние, в котором он нашел меня в мёртвом городе, — мне не составит проблем это сделать.

— Да? — старик издал смешок. — Ну так уходи. Я тебя не держу.

Я уставился на огненную жидкость в стакане. Увы, на словах это, может, и так, но проблема в том, что сейчас мне попросту некуда уходить. И чёртов дед это понимает.

Ответить мне было нечего, повисла затянувшаяся пауза, которую прервал вопрос от Родиона:

— Во время нашей первой встречи. Зачем ты ехал в столицу?

Я поднял взгляд на старика. События того дня казались далеким сном, даже вспоминать о котором было странно.

— Хотел совершить свой первый «взрослый поступок», разорвать помолвку с Элизой Белецкой, — почему-то мысль об этом меня рассмешила, — что теперь мне кажется довольно тупым. Даже если бы я успешно добрался до Белецкого, что-то мне подсказывает: дела сложились бы совсем не так, как я задумывал.

Увидев реальное положение дел, я не могу воспринимать ту поездку иначе, чем наивным порывом хоть как-то проявить себя. Чудо, что меня вообще не остановили до того, как удалось сесть на поезд.

Или… совсем не чудом. Проклятый Фридрих. Он умышленно позволил мне уехать?

— Неужто внимание захотел привлечь к своей скромной персоне наследника клана? — саркастично произнёс Родион.