— Живые себя так не ведут, — то, что я увидел в доме, можно было назвать жизнью только в качестве злой шутки.

Старик продолжил.

— Сам знаешь: мёртвых Скверна воскрешает, некоторых живых — Пробуждает. Но что с остальными?

Я нахмурился.

— Ты либо пробуждаешься, либо… нет, разве не так? — честно говоря, этот вопрос мне в голову не приходил.

Старик покачал головой.

— К сожалению — не так, — он громко ударил стаканом о стойку. — Если, попав под влияние Скверны, ты Пробудился — то тебе повезло. Если нет — то сожалею, ты беззащитен пред её ликом. Пройдет день, два, быть может, месяц — и разум будет утрачен, осквёрнен. Что конкретно с тобой после этого произойдет, точно предсказать трудно, зачастую — нечто подобное тому, что ты увидел.

Я вспомнил ребёнка на велосипеде. Интересно, как долго он живёт в таком состоянии… и как долго ему ещё суждено прожить?

— Но почему в них остались зачатки сознания? — в некоторой мере их даже можно назвать мыслящими.

— Разум постепенно деградирует, мозг атрофируется, — Родион засмотрелся на стену за моей спиной, вытаскивая из памяти воспоминания. — Если вскрыть одному из них черепушку, то вместо мозга ты увидишь нечто, напоминающее сухарь без извилин. Но это если говорить о физическом воздействии. А если проще, ты оказываешься проклят. Обречён без конца повторять цикл привычных тебе действий. Думаешь, кто-нибудь из этих людей заслуживал такой участи?

Я промолчал.

— Мёртвые города не оружие и не инструмент. Это чума. А когда никто вокруг не собирается примерять на себя роль чумного доктора, ничего не остаётся, кроме как стать им самому.

Очередной глоток виски обжег моё горло.

— А я здесь причём? Не знаю, заметил ли ты, когда доставал мой гроб по соседству с мёртвым отцом, но сейчас меня заботят другие проблемы. В которые твоя «революция» не вписывается.

— Революционеры, как правило, сами не знают чего хотят. У меня же взгляд на вещи куда проще — есть проблема, её нужно решить. Последствия, Марк. Ни Империя, ни Республика не смогут сделать нашей стране ничего страшнее того, что планирует кучка оторванных от земли «аристократов», в том случае, если они добьются успеха.

Содержимое папки, которую мне показывали УБИ, только подтверждало слова Родиона.

— Очень печально, конечно. Но я, кажется, уже сказал, что меня это не волнует.

— Ты думаешь, я бы возился с тобой, надеясь, что ты просто проникнешься идеей? — старик посмотрел на меня как на дурака и закачал головой. — Понимаешь ли, наши интересы пересекаются напрямую, Марк. По многим пунктам.

Я глянул через плечо на заклеенные окна.