«Я спокоен», — холодно ответил я ей тогда.

И выстрел. Руки оператора задрожали, ракурс резко сменился и камера принялась снимать пол — человек убежал прочь.

С одной стороны, я как будто смотрел на кого-то другого, а не на самого себя, с другой — понимал, что это сделал всё же я. Чувства были смешанными. В объективе камеры всё выглядело ещё более бездушно, чем в моих воспоминаниях. Да, я разобрался с проблемой, но ценой жизни другого человека. И хотя мне и не было его особо жалко, нужно научиться решать вопросы по-другому. Нужно научиться мыслить так же трезво, как и под Сдвигом, но при этом не забывать об эмпатии. Я раз за разом пересматривал момент выстрела, наблюдал за своим лицом и понимал, что в противном случае, в случае, если всё будет происходить в прежнем темпе… мне придется несладко и, возможно, быстрее, чем я думаю.

Комментарии к видео, которому было чуть больше суток, были самыми разными. «Нормально слил любовничка шл*хи», «Радикальный способ решить проблему сына маминой подруги», «Убийца, я в шоке!!1», «Клановый ублюдок» и так далее.

Я смотрел на всё это с поднятыми бровями. Похоже, быть источником контента становится моим новым хобби.

Интересным в этой конкретной ситуации мне показалось то, что мнения людей разделились. Находились те, кто на полном серьёзе оправдывал меня, говоря, что «может, кланы и зажрались, но они хотя бы держат порядок в стране, в отличие от этих золотых корпоративных детишек». Глаза отказывались верить тому, что видят. М-да.

Затем взгляд зацепился за один из последних комментариев; в нем находилась ссылка на новость, выпущенную ещё вчера вечером. Обращение Юджина Локка, отца Августа.

Видео открывалось короткой, но стильной мелодий, вслед за которой на экране появлялась буква Л, словно разрезанная по диагонали. Надо полагать, это стандартная заставка корпорации Локк.

Далее из тьмы появилось белое, омрачённое горем лицо Юджина Локка. Он был поразительно похож на своего сына, только с поправкой на возраст. Сидел он на белом фоне, за простым столом, создавая образ «простого парня из народа», даром что сам был миллионером.

— Мой сын мёртв, — речь начиналась с этих слов. — Его убили.

Мне стало не по себе. Спокойный, могильный тон Юджина сменился злобой буквально в следующем предложении.

— И пока мой СЫН лежал с простреленной головой, полиция ничего не сделала. Даже пальцем не пошевелила, чтобы задержать виновного! Вы все знаете, кто это был! Вы все видели это видео! А кланы нам говорят СОРЯН? Конкретно РОТТЫ говорят, что им ЖАЛЬ! ЭТО МНЕ было жаль сообщать о этих страшных новостях своей жене! А что же до тебя, простой зритель, — Юджин сглотнул и демонстративно привстал за столом. — Знай, идя по улице, что теперь тебя может убить клановый и ему НИЧЕГО за это не будет. Что дальше? Давай подумаем! Вернётся закон первой брачной ночи? Будете отдавать ваших жён «на пробу»? Или даже больше⁈ Нет. Мы этого так не оставим! Пусть я и не наделен правами «высшего чина» от рождения, но им стоит всё же напомнить, что их — меньшинство. А все жизни имеют значение. Как моего сына Августа, так и ваших детей. Я не отступлю и вас призываю…