Старший поднял руку.

— Здравия желаем, служивые! Почтово-телеграфное ведомство. Идем в Казакевичеву.

Албазов выехал вперед.

— Документы.

Техник достал из внутреннего кармана конверт с печатью и передал Денису Палычу. Тот прочитал, нахмурился и подозвал меня.

— Грамотей, глянь-ка.

В бумагах значилось: команда направляется в Казакевичеву осмотреть поврежденный участок линии, заменить несколько изоляторов и часть провода, доставить новые аппараты Морзе и проверить связь с Хабаровкой.

Казенный бланк, печать почтово-телеграфного ведомства, подпись, маршрутный лист и подробная опись оборудования. Все выглядело настоящим.

Но числа не сходились.

По маршрутному листу в команде числились четыре рабочих и две подводы. Перед нами было пятеро рабочих и три санные подводы, не считая техника и охраны.

— А пятый кто? — спросил я.

Старший техник указал на худощавого человека в коротком полушубке.

— Проводник. Наняли в проводники, он хорошо местность знает.

— Где наняли?

— В Камень-Рыболов, перед выходом.

— Тогда почему о нем в бумагах ни слова? Ни имени, ни отметки о довольствии?

Техник скривился.

— Торопились, вот и записать не успели.

Я развернул опись.

В описи значились два аппарата Морзе с заводскими номерами. На наружных бирках опечатанных коробов стояли другие номера.

— Номера с описью не сходятся.

— Короба на складе перепутали, — ответил техник слишком быстро. — Содержимое то же самое.

На одном ящике под свежей краской проступало старое клеймо:

«Ю.-У. ИЗЫСК. ПАРТ.»

Груз шел как имущество почтово-телеграфного ведомства, а один из ящиков прежде принадлежал Южно-Уссурийской изыскательской партии. Такое же клеймо я уже видел на обрезке холста, который Киле принес с корневой тропы.

Я снова посмотрел на подпись начальника почтово-телеграфной конторы Камень-Рыболов. Этот росчерк мне уже попадался на казенных бумагах, когда я помогал в правлении писарем, и сейчас выглядел иначе. Фамилию будто старательно срисовывали: линии шли медленно, с едва заметными остановками.

Каждую странность по отдельности еще можно было объяснить: лишняя подвода, нанятый проводник, перепутанные ящики, старое клеймо. Вместе они складывались в поганую картину.

Я вернул бумаги Албазову.

— Денис Палыч, я бы их пока не отпускал. Бумаги будто настоящие, а числа не сходятся. И один ящик чужим клеймом мечен.

Албазов посмотрел на рабочих, потом на сопровождающих.

— Разворачивайте сани к пикету. Там дождетесь, пока мы сверим бумаги через правление.

Старший техник сразу вскинулся:

— Помилуйте, господин урядник! Работы срочные. Если до завтра не дойдем до станции, связь с Хабаровкой может прерваться. У меня предписание!