Она встретила их у подъезда — не могла ждать в квартире и выбежала на улицу в домашнем, без куртки, без обуви. Стояла на холодном асфальте и смотрела на дорогу. Машина остановилась. Задняя дверь открылась.
Адам.
Бледный, с кругами под глазами, в чужой куртке, которая ему велика. Но живой. Ее сын. Ее мальчик.
— Мама!
Он бросился к ней, и она подхватила его, прижала к себе так крепко, что он пискнул.
— Мама, больно…
— Прости, — она ослабила хватку, но не отпустила. — Прости, солнышко. Я просто…
Слова не шли. Адам обхватил ее шею руками, уткнулся лицом в плечо — точно так же, как делал, когда был совсем маленьким, когда просыпался от кошмаров и прибегал в их спальню.
— Я знал, что вы придете, — прошептал он. — Я всё время знал.
Агата закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, капали на его волосы.
— Мы всегда придем за тобой. Слышишь? Всегда.
Антон стоял рядом молча. Ждал. Когда Агата наконец подняла голову, она увидела измученное, серое, постаревшее на десять лет за эти три дня лицо. Но в глазах проступало что-то новое. Облегчение. Вопрос.
Она протянула руку. Он взял ее и крепко сжал.
— Идем домой, — позвала она.
Они вошли в подъезд втроем. Семья. Снова вместе.
Адам уснул почти сразу. Агата уложила его в родительскую кровать. Не в детскую, не сегодня. Укрыла двумя одеялами, включила все ночники, какие нашла. Сидела рядом, держа его за руку, пока дыхание не стало ровным.
Потом вышла на кухню.
Перед Антоном дымилась чашка кофе, к которой он не притронулся. Он смотрел в окно, но не видел ничего.
Агата села напротив.
Молчание было долгим, тяжёлым — молчание двух человек, которые пережили слишком много и не знают, с чего начать.
— Кто? — спросила она наконец.
Антон повернулся к ней.
— Кто заплатил за него? Ты узнал?
Он покачал головой.
— Нет. У меня есть только догадка. Женщина-психолог. Она работала в команде Вайднера.
— Психолог?
— Она составляла психологические профили. На семьи. На… — он запнулся. — На Адама тоже.
Агата чувствовала, как внутри поднимается что-то темное. Ярость и желание найти эту женщину и…
— Она помогла нам его освободить, — продолжил Антон. — Позвонила мне, рассказала, где его держат. Помогла организовать операцию.
— Почему?
— Я не знаю. Сказала, что больше не может жить по-старому.
Агата молчала, переваривая новую информацию о женщине, которая помогла похитить ее сына. Эта женщина узнала о его уязвимостях и написала инструкцию, как его пугать. И она же заключила сделку с Формой, чтобы его спасти. Это не укладывалось в ее голове.
— Зачем? Зачем кому-то…
— Искупление.
Слово Антона повисло в воздухе. Агата смотрела на мужа.