Но Маркус Вайднер знал. И Антон Леван, похоже, тоже начинал понимать.
Битва интеллектов. Зеркальные отражения. Один увидел в Форме опасность. Другой — возможность.
Вайднер предвкушал эту встречу.
Впервые за много лет у него появился достойный противник.
Глава 10 Шестеренки
Вилла стояла на склоне горы над Вадуцем, столицей Лихтенштейна. Снизу, из города, ее не было видно — только верхушки кипарисов за каменной оградой. Местные жители, если их спрашивали, пожимали плечами и отвечали расплывчато о каком-то фонде и что-то связанное с исследованиями. Тихие люди — не доставляют хлопот.
Вайднер купил в этом месте виллу три года назад через цепочку подставных компаний. Официально она принадлежала благотворительному фонду «Меридиан» — той самой структуре, через которую проходили все финансовые операции. Для налоговой — исследовательский центр. Для соседей — частная резиденция. Для команды — штаб.
Совещания проходили в библиотеке на втором этаже. Высокие потолки, дубовые панели, окна с видом на Альпы. На длинном столе — ноутбуки, планшеты, папки с документами. Пять человек, пять специальностей, одна цель.
Ева Кассель сидела во главе стола, хотя формально это место Вайднера. Привычка из прошлой жизни — в Goldman Sachs она всегда занимала позицию, откуда видно всех. Сорок два года, короткая стрижка, костюм без единой лишней детали. Лицо, которое никогда не выражало эмоций, профессиональная маска стала второй кожей.
Она медленно листала отчет по операции Тальхайм, делая пометки стилусом. Цифры складывались в красивую картину: сорок семь миллионов валовой прибыли, шесть миллионов операционных расходов, сорок один — чистыми. Ее доля за три месяца работы — восемь миллионов двести тысяч евро. В Goldman она зарабатывала два миллиона в год и считалась одной из лучших.
Дверь открылась, вошел Николас Дюпон. Худой, жилистый, с лицом человека, который видел слишком много и перестал удивляться. Пятьдесят один год, бывший частный детектив, бывший сотрудник DGSI — французской контрразведки. Ушел после скандала, детали которого так и остались засекреченными.
— Данные по Левану, — он бросил на стол флешку. — Полное досье. Биография, связи, передвижения за последние полгода.
Ева подняла бровь.
— Быстро.
— У меня остались контакты в Париже и Варшаве.
Николас сел напротив нее, достал телефон, начал что-то печатать, он никогда не тратил слова впустую. Говорил только по делу, только то, что нужно. За пять лет совместной работы Ева слышала от него, может быть, сотню личных фраз, и половина из них касалась погоды.