отмахнулся от князя, как от назойливой мухи. — Не знаю, какие у вас могут быть «доказательства», господин Романов, или Кошкин, теперь, после смерти государя-императора, даже не знаю как к вам обращаться. Так вот, я знаете ли был несколько занят в системе «Венёв», и не знаю при каких обстоятельствах и почему флагман адмирала Красовского покинул тот сектор, и сейчас речь не об этом! — отрывисто бросил он, сверля Михаила Александровича уничтожающим взглядом. — Довольно заговаривать мне зубы! Вы что же, хотите переложить всю вину за разгром нашего авангарда и гибель моих кораблей лично на меня? — А что, разве не на вас как на командующем лежит прямая ответственность за эту катастрофу? — делано удивился князь Михаил, картинно раскрывая глаза в притворном изумлении, мстя Карлу Карловичу за его намеки на новую фамилию. — Или, быть может, передовым соединением нашего доблестного космофлота в том бою командовал кто-то другой? Юзефович судорожно сглотнул, на скулах его заходили желваки. Криво усмехнувшись, он издал резкий, неприятный смешок и процедил, испепеляя князя ненавидящим взглядом: — Ах, как удобно вам сейчас рассуждать о «нашем» авангарде, князь! Ключевое слово тут «наш»! А что же вы со своей хваленой дивизией не поспешили на помощь, когда «наш» авангард истекал кровью, сражаясь против чудовищного превосходившего нас врага⁈ Когда «наши» корабли один за другим вспыхивали под ударами и исчезали в беззвучных взрывах⁈ Что, слишком жалко стало свои драгоценные посудины подставлять под удар или попросту боязно? Лицо Михаила Александровича побелело от ярости. Вскочив с кресла, он в бешенстве ткнул пальцем в сторону Юзефовича и прохрипел: — Ты переходишь все границы, адмирал Юзефович! Немедленно возьми свои слова назад и принеси извинения, или клянусь, я… — Что ты сделаешь, ваше в прошлом высочество⁈ — пренебрежительно осклабился Карл Карлович, скрещивая руки на груди и расправляя плечи. — Вызовешь меня на дуэль? Отлично, я с радостью приму твой вызов! Жду не дождусь встречи с тобой на поединке чести! Михаил Александрович дрожал, белый как полотно, на лбу его выступили капли пота. Он судорожно сжимал и разжимал кулаки, не находя слов, чтобы ответить на вопиющее оскорбление. Но боялся продолжать конфликт, зная, что Юзефович, гораздо лучше владевший саблей непременно убьет его, коль представится такая возможность. В зале повисла напряженная пауза. Все взоры были прикованы к двум адмиралам, готовым, казалось, вот-вот сойтись в рукопашной. — Так я и думал, — презрительно