вспомнить славные денечки, проведенные в рядах штурмовой пехоты… Вспомним, так сказать, старое ремесло! Лицо контр-адмирала исказилось в жуткой гримасе, в тусклом свете мониторов ставшее похожим на маску потустороннего демона. — Слушайте внимательно свой приговор! — прошипел он. — Сейчас я пойду на абордаж. Да-да, не удивляйтесь. Мы подойдем к вашему дредноуту вплотную и высадим на его палубы десант. А дальше… Дальше лучшие бойцы императорской гвардии вырежут всех на вашем прославленном линкоре. Всех, кто не успеет сам вышибить себе мозги до того, как мои штурмовики не ступят на палубы вашего флагмана. Пощады не ждите — умрут все! Вот только вас, Хромцова, я убью последней. У вас будет уникальный шанс насладиться плодами собственного высокомерия в полной мере! Вы встретите свою смерть только после того, как на «Палладе» не останется ни одного члена ее экипажа и будете выть от боли и ужаса, наблюдая за тем, как корчатся в мучениях ваши верные космоморяки… Агриппина Хромцова, чье лицо исказила гримаса неистовой ярости и возмущения, в бешенстве ударила кулаком по подлокотнику командирского кресла. Ее глаза метали молнии, а из горла вырвался полный ненависти вопль: — Ах ты, чертов подонок, предатель! Уже привык, значит, убивать своих, русских⁈ По вкусу пришлось, мерзавец, да⁈ Упиваешься кровью соотечественников, наслаждаешься их предсмертными криками⁈ Что ж, я жду тебя на своем флагмане. Посмотрим, хватит ли у тебя духу явиться ко мне на свидание и выполнить все свои обещания. Или струсишь, спрячешься за спинами своих головорезов⁈ Демид Зубов, слушая исступленные вопли Хромцовой, лишь злорадно ухмылялся. О, как же упоительна ненависть, как сладостно осознавать, что скоро он собственными руками разделается с этой бешеной фурией! Не скрывая мрачного торжества, контр-адмирал процедил: — Ожидайте вице-адмирал. Совсем скоро я нанесу вам визит. И мы закончим наше маленькое дельце — раз и навсегда! Готовьте парадный мундир. Я желаю, чтобы перед смертью вы выглядели достойно вашего звания и должности, которыми вы так кичитесь! И с этими словами Зубов оборвал связь. Агриппина Ивановна застыла, сверля немигающим взглядом опустевший экран. Несколько мгновений она сидела неподвижно, словно оглушенная хладнокровием и откровенным садизмом, прозвучавшими в голосе врага. Затем ее подбородок вздернулся, а в помутневших глазах вспыхнула расчетливая решимость. Хромцова усмехнулась и вскочила с командирского кресла. — Что ж, пора вспомнить молодость! — нарочито весело воскликнула