убежал из столичной звездной системы, как трус и предатель… Все космофлотоводцы союзной коалиции, смотрящие сейчас эту запись, были раздавлены гибелью экипажа одного из самых боеспособных дредноутов их флота — линкора «Паллада», а также практически поражением подразделения, чьим флагманом она являлась, то есть 5-ой «ударной» дивизии. Дивизии, чьи корабли, лишенные командования и прижатые к стенам «вагенбурга» у «южных» ворот, доживали свои последние мгновения под потоками плазмы и таранными ударами гвардейских вымпелов эскадры контр-адмирала Зубова. Адмиралы застыли у экранов, не в силах поверить в масштаб катастрофы. Как теперь собрать их воедино, как спасти положение — ответа не было ни у кого. В этой гробовой тишине голос Зубова на записи продолжал звучать подобно гласу из преисподней: — Решайтесь, господа адмиралы! Ваш ход! Или вы признаете мою победу и явитесь ко мне с повинной, или я по очереди уничтожу вас всех, начиная с нашего дорого американского друга Илайи Джонса. Я жду вас снаружи… С этими словами Зубов дернул за волосы стонущую от боли Хромцову, вздергивая ее лицо к экрану: — Полюбуйтесь на вашу несравненную Агриппину Ивановну, такую гордую и смелую в речах! Лицезрейте, что ждет каждого, кто посмеет бросить мне вызов! И помните — пощады не будет никому из вашей чертовой коалиции! Зубов расхохотался, и смех его, безжалостный и пронзительный, заполнил эфир. Через мгновение экран погас, оставив ошеломленных адмиралов наедине с их страхами и сомнениями. Даже вице-адмирал Джонс ничего не ответил на унизительные высказывания в свой адрес от этого безумного гвардейца. Илайя был, безусловно, храбрым, иногда даже до безрассудства храбрым человеком, но еще и умным и прекрасно понимал, что сейчас, как бы того ни хотел, он не сможет победить Зубова, поэтому в данный момент ему пришлось молча сносить оскорбления своего врага, благо Демид обращался к американцу не в прямом эфире, а в записи, и на Джонса не смотрели сейчас глаза других адмиралов коалиции. Впрочем, селекторное совещание никто не отменял, и все дивизионные адмиралы были друг перед другом на экранах. Илайя стиснул зубы, глядя на лица коллег, в которых читалась растерянность, переходящая в отчаяние. Он видел, как рушатся их надежды, как вера в победу сменяется упадническими настроениями. «Этого Зубов и добивался, — со злостью подумал Джонс. — Его цель — не просто разбить нас в бою, но и сломить морально, лишить воли к сопротивлению. Он как змей-искуситель, нашептывает нам на ухо слова малодушия