слабые места врага и безжалостно бить по ним. И сейчас Зубов видел перед собой не грозного соперника, а растерянного, деморализованного противника, лёгкую добычу для его прожжённых и закаленных в боях гвардейцев. Недолго думая, контр-адмирал выделил от каждой из четырех своих групп, каждая из которых продолжала держать под контролем шлюзовые ворота «вагенбурга», по десять кораблей, и во главе этой сводной эскадры набросился на 3-ю «линейную» дивизию. Словно стая голодных хищников, почуявших запах крови, гвардейцы и «черноморцы» ринулись в атаку на своих бывших товарищей. Их корабли, до предела разогнав двигатели, на полной скорости неслись вперёд, сокращая дистанцию с врагом. На мостиках царило предвкушение лёгкой победы, офицеры и космоматросы, разгоряченные целой серией пусть и малых но побед здесь у «вагенбурга», жаждали вцепиться в глотку своему новому противнику. Сам Зубов, находившийся на своём лейб-линкоре «Москва», возглавлял атакующий «клин». Глаза его горели лихорадочным блеском, губы кривились в хищном оскале. Демид ощущал себя катафрактом, несущимся в безумной кавалерийской атаке на испуганного, бессильного врага. Кровь бурлила в жилах, сердце колотилось в бешеном ритме. В такие моменты Зубов чувствовал себя по-настоящему живым, всемогущим, неуязвимым. Ради этого упоительного чувства он и жил, ради него готов был идти на любой риск. Василий Иванович Козицын, не ожидавший такого «радушного» приёма, в первые минуты даже растерялся. Внезапная атака застала его врасплох, выбила почву из-под ног. Ещё секунду назад уверенный в своих силах вице-адмирал вдруг осознал всю катастрофичность своего положения. Отчаяние и страх волной накрыли Козицына, сковали его волю и разум. И хотя кораблей у него было больше, чем у нападавшей стороны, но вот моральный дух его экипажей оказался гораздо ниже. Неуверенность читалась на лицах его офицеров, руки дрожали на штурвалах и клавишах пультов управления. Многие в глубине души просто не верили в победу, считая её в данной ситуации невозможной. Вместо чётких, отработанных команд на эфир пошёл сбивчивый, путаный поток распоряжений. Корабли начали суетливо сбиваться в кучу, образуя некое подобие оборонительного «каре». Но делали это бестолково, мешая друг другу маневрировать, создавая опасность столкновений. 3-я «линейная» возможно бы это сделала быстрее, однако мешались те самые гарнизонные вымпелы… Козицын, осознав весь ужас ситуации, пытался воззвать к мужеству и дисциплине своих людей. Но голос его звучал неуверенно,