Птолемей, облаченный в парадный мундир главнокомандующего, внимательно выслушал своего начальника штаба. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень сомнений. — Действительно, сейчас я могу рассчитывать только на дивизии, оставшиеся под вашим командованием, Дессе, — медленно произнес он, кивнув головой в знак согласия. Но тут же, словно спохватившись, Птолемей продолжил уже более решительно. — Они действительно самые боеспособные в нашей Коалиции… И я не горю желанием их терять в этой мясорубке. Каждый такой корабль на вес золота, каждый опытный экипаж бесценен. С другой стороны, Павел Петрович, — он повернулся к Дессе, пристально глядя ему в глаза через экран. — А вот если я выведу на передовой рубеж упомянутые вами подразделения, включая новоприбывшую 3-ю «линейную» вице-адмирала Козицына, то и главные потери понесут именно они. Пусть данные дивизии примут на себя первый удар врага и максимально ослабят его. Да, я не питаю иллюзий на их счет. Многие из них, конечно же, не устоят и побегут, не выдержав натиска флота Самсонова. Но главное, что они погасят силу удара противника, обескровят его авангард. И тогда, после этого, я введу в сражение свежие регулярные дивизии Северного флота и поставлю жирную точку в этом затянувшемся противостоянии! Мы обрушим на измотанного врага всю нашу мощь и одержим решительную победу. Птолемей говорил вдохновенно, увлеченный своим замыслом. Его глаза горели азартом грядущей битвы. Но Павел Петрович Дессе лишь хмурил брови, выслушивая своего командующего. Когда тот закончил, Дессе осторожно, тщательно подбирая слова, ответил: — Это хороший план, господин командующий, стратегически верный и потенциально обещающий успех. Но он очень опасен в нашей текущей ситуации, — Дессе сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Дело в том, что если, а вернее — когда, подразделения наших доблестных, но не слишком надежных князей-адмиралов побегут из сектора, в чем я уверен на сто процентов — они ведь не выдержат и первого серьезного удара, то ведь никто из остальных командиров не будет знать, что данное бегство заранее запланировано нами и является частью нашей стратегии. Все наши офицеры и экипажи подумают, что первая «линия» разбита и прорвана, и в панике могут последовать примеру бегущих подразделений, решив, что сражение уже проиграно. А если даже мои регулярные дивизии все же не дрогнут и останутся на месте, выполняя свой долг, то моральный дух их экипажей все равно сильнейшим образом снизится при виде того, как наши