передовые части в ужасе отступают, бросая позиции. Это крайне опасно в данной ситуации, когда все решает вера в победу и твердость духа. Малейшие сомнения, посеянные подобным отступлением, могут привести к катастрофическим последствиям. Дессе замолчал. Он чувствовал всю тяжесть момента и понимал, что от принятого сейчас решения зависит исход не только грядущей битвы, но, возможно, и всей войны. Птолемей тоже притих, обдумывая слова своего начальника штаба. Несколько долгих минут в эфире рубке царило напряженное молчание. — Ничего страшного, — в итоге беззаботно отмахнулся Птолемей, всем своим видом демонстрируя полнейшую уверенность в успехе задуманного плана. — О наших действиях мы предупредим командующих дивизиями — этой информации будет вполне достаточно для того, чтобы их подразделения оставались на прежних координатах, что бы ни происходило с первой «линией». Поверьте, адмирал, все пройдет как по маслу! Не стоит так укоризненно на меня смотреть, лучше сосредоточьтесь на построении флота для решающей битвы этой войны… Адмирал Павел Петрович Дессе стиснул зубы, с трудом сдерживая рвущиеся с языка резкие возражения. Но, поборов на мгновение охватившие его чувства, адмирал решительно отключил связь с «Агамемноном» и начал раздавать приказы флоту, четко и размеренно диктуя в микрофон: — Всем дивизиям — немедленно прекратить атаку эскадры контр-адмирала Зубова и отойти на безопасное расстояние! Выстроиться в боевые порядки согласно плану. Первая «линия» — подразделения адмиралов: Трубецкого, Романова, Козицына и Джонса. Вторая «линия» — регулярные дивизии Балтийского космофлота под командованием адмирала Юзефовича… Третья «линия» — оперативный резерв — четыре дивизии Северного флота… Даю всем командующим один стандартный час на перестроение! Выполнять… В пространстве сектора начал медленно и неуклюже разворачиваться грандиозный союзный флот, насчитывающий без малого пятьсот боевых вымпелов. Со стороны это зрелище могло показаться полным хаосом и неразберихой — корабли маневрировали с черепашьей скоростью, рискуя столкнуться друг с другом в невообразимой толчее и скученности. Но постепенно, словно поддаваясь силе приказа своего командующего, они стали выстраиваться в четкие боевые порядки трех «линий». В конце концов, после напряженного часа маневров и перестроений, воплощая замысел придуманного Птолемеем и утвержденного Дессе плана, флот союзников принял свой окончательный грозный боевой вид. Сотни кораблей застыли на своих позициях, ощетинившись орудиями