— Держитесь, — сказал я. — Сосредоточьте весь оставшийся огонь на «Дмитрии Донском». Атакуй с кормы — там у них самое слабое место.

— Понял, Александр Иванович. Выполняю!

Тем временем «Дмитрий Донской» развернулся для нового захода.

— Они готовятся к залпу, — предупредил офицер наблюдения. — Фиксируем активацию всех орудий левого борта!

— Продолжать огонь, — скомандовал я. — Целиться в орудийные системы!

— Прямое попадание по носовой батарее правого борта «Дмитрия Донского»! — сквозь дым и искры доложил офицер наблюдения.

— А мы? — спросил я, с трудом поднимаясь на ноги после очередного сотрясения корабля.

— Критические повреждения во всех секторах, — доложил Жила. — Энергополе отсутствует, половина систем не функционирует. Но корабль ещё держится. Нимидийская броня выдержала.

Я кивнул. Наша единственная надежда теперь заключалась в том, что повреждения «Дмитрия Донского» окажутся не менее серьёзными.

— «2525» выходит на позицию атаки, — сообщила Таисия. — Они заходят с кормы «Дмитрия Донского»!

На тактическом дисплее было видно, как повреждённый крейсер Пападакиса, собрав последние силы, устремился к флагману противника. «2525» открыл огонь из своих немногочисленных оставшихся орудий, целясь в кормовую часть вражеского крейсера.

Несколько плазменных зарядов достигли цели. Корма флагмана вспыхнула серией взрывов.

— Попадание в двигательный отсек «Дмитрия Донского»! — воскликнул офицер наблюдения. — Они теряют ход!

Ситуация изменилась. Оба флагмана — и наш, и Маркарова — были тяжело повреждены и практически обездвижены. «2525», израсходовав последние проценты мощности полей, отходил на безопасное расстояние под заградительным огнем вражеского крейсера. Айк искал нужный угол для таранной атаки…

— Они запрашивают связь, — доложил офицер коммуникаций.

— Принять запрос, — кивнул я.

На экране появилось лицо Игнатия Алексеевича Маркарова.

— Господин контр-адмирал, — произнёс он без приветствия. — Я должен признать, вы превзошли мои ожидания. Снова.

— Это был честный бой, Игнатий Алексеевич, — ответил я. — Ваши люди сражались достойно. Теперь я предлагаю вам сдаться. Эвакуируйте экипаж, и мы обеспечим безопасность спасательным капсулам.

Маркаров усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли юмора:

— Сдаться? Вам? Мятежнику и изменнику? Никогда.

— Тогда хотя бы спасите своих людей, — настаивал я. — Ваш корабль разрушен, продолжение боя бессмысленно.

— Мои люди уже эвакуируются, — ответил каперанг. — Но я останусь с кораблём. Таков долг капитана.

Я понимал его решение. На его месте я, возможно, поступил бы так же.