Он ещё раз звучно расцеловал меня в обе щёки, и по залу прокатилась волна удивлённых взглядов. Даже вице-адмирал Пегов осёкся на полуслове. Настасья Зимина приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на смех. Только Таисия, стоявшая в другом конце зала, даже не обернулась. Я поймал себя на мысли, что именно эта неподвижность её спины сказала мне больше, чем любые слова.

Борисевич сиял — как начищенный самовар, который, казалось, вот-вот закипит. Он всё ещё всхлипывал, но улыбка расползлась по лицу, и живот снова затрясся от смеха.

— Ты ко мне, Александр Иванович, всегда обращайся, — зашептал он горячо. — Если что надо — ты только скажи. Я для тебя всё, всё сделаю! Хочешь, я тебе лимоны пришлю, у меня на транспорте пара ящиков есть… Ты только дай знать, когда присылать! Самые лучшие отберу, с теми самыми пупырышками!

— Генрих Христофорович, — я мягко прервал его, — давайте вы сначала должность получите. А там и лимоны подтянутся.

— А ведь точно! — он снова захохотал, уже весело и без той горечи, что была в начале. — Опять ты прав, Александр Иванович! Стратег! Не зря тебя государь ценит!

Я уже собрался ответить, когда до моих ушей долетел резкий, скрежещущий, полный металла голос профессора Гинце:

— … Вы хоть понимаете, вице-адмирал, что наделали⁈

Я машинально обернулся. Густав Адольфович стоял напротив Хромцовой, и его лицо, обычно бесстрастное, как у манекена, сейчас было искажено. Не яростью — скорее, отчаянной, ревнивой досадой. Он сжимал трость с такой силой, что побелели пальцы, а костяшки выступили сквозь тонкую кожу.

Агриппина Ивановна стояла прямо, скрестив руки, и её поза говорила: «Ну, началось». Она чуть наклонила голову, как наклоняет её боксёр перед ударом.

— Вы мне должны были передать робота назад в полной сохранности! — продолжал Гинце, и его голос буквально звенел. — Вы обещали, что Алекс-3 будет передан моим специалистам сразу по возвращении. Вы дали слово!

— Я дала слово, — отрезала Хромцова, — но не предполагала, что турки будут вырезать мой экипаж. На «Палладу» высадились янычары. Алекс-3 вместе с моими людьми отбивал абордаж.

— И что в результате⁈

— В результате он получил несколько прямых попадания из гранатомёта, — пытаясь сдержать эмоции, казалось, спокойно, почти равнодушно произнесла она, — и сейчас он, вернее то, что она него осталось, лежит в моей технической каюте. Если вам от этого легче — он спас моего сына. Дважды. Мою невестку и внучку.

— При чём тут ваша семья⁈ — Гинце ударил тростью об пол, и звук разнёсся, как выстрел. Все вздрогнули. — Я не для того создавал этого робота, чтобы он ценой своего существования решал ваши семейные проблемы, вице-адмирал! Я отправил его по вашей личной просьбе! Это была уникальная разработка. Вы не понимаете, так как военный человек, вы мыслите категориями «убит — не убит», а там, — он ткнул пальцем в пустоту, — там было искусство, поэзия!