— Искусство? — Хромцова хмыкнула зло и коротко, сбросив маску спокойствия. — Действительно, вырезал штурмовиков противника на палубах мой «Паллады» Алекс очень искусно. Методично, быстро, без единой эмоции. Соглашусь, прекрасное зрелище. Повторяю, робот погиб, выполняя задачу и защищая всех нас и моих родных… И за это я хотела вас поблагодарить. Искренне. А вы меня сейчас отчитываете… будто я у вас украла что-то.

— Никогда больше… — Густав Адольфович ткнул пальцем в электронную планку на груди вице-адмирала. — Никогда, слышите, не смеете распоряжаться моими роботами!

— Что⁈

Она сделала шаг вперёд.

— Ты кто такой, чтобы мне приказывать⁈

И в этот миг между ними бесшумно выросла стальная фигура. Алекс-2. Робот встал точно по центру, развернув корпус так, чтобы прикрыть Гинце. Его глаза тускло светились ровным, холодным светом, а руки висели вдоль тела — пока в нейтральной позиции. Но я видел, как напряглись его сервоприводы, готовые активироваться в любой момент.

— Прошу вас, вице-адмирал, — произнёс он ровным, больше механическим голосом, — не приближайтесь к профессору.

Хромцова замерла. На долю секунды. Затем её глаза сузились в щёлочки.

— Ты мне угрожаешь, жестянка? — спросила она тихо, почти ласково, но в этом голосе была сталь.

Её правая рука метнулась к эфесу. Но Алекс-2 среагировал быстрее. С неуловимой человеческому глазу скоростью его манипулятор перехватил запястье Агриппины Ивановны, фиксируя руку в захвате. Хромцова рванулась — бесполезно.

— Отпусти, — прошипела она. — Немедленно.

— Я вынужден просить вас сохранять спокойствие, — ответил робот.

В этот момент я не думал. Мозг ещё обрабатывал увиденное, а тело уже сделало три шага вперёд. Этот захват пробудил во мне воспоминание об инциденте в лаборатории, там на «Сураже». Тогда Алекс-1 точно так же агрессивно повёл себя, и только сабля меня спасла. Гинце после этого божился, что перепишет протоколы. Что такого больше не повторится. А теперь — его второй робот держал Агриппину Ивановну за руку. Вот и верь после этого учёным. У меня вспотели ладони, и я сжал рукоять пистолета с такой силой, что побелели пальцы.

Ствол моего табельного упёрся в висок Алексу-2. Я чувствовал, как колотится сердце где-то у горла, но голос выровнял усилием воли.

— Отпусти вице-адмирала, — сказал я, стараясь, чтобы это звучало ровно. — Сейчас же.

Робот замер. Медленно, с лёгким шорохом сервоприводов, он повернул голову ко мне. Его глаза, сейчас больше похожие на оптические сенсоры сфокусировались на моём лице, и мне показалось, что я вижу в их холодном свете что-то похожее на анализ.