Сорок процентов. Я помнил, чего стоили эти сорок процентов — помнил лица, имена, последние доклады капитанов, обрывавшиеся на полуслове. Хромцова говорила о цифрах, а я видел за ними экипажи. Всё это было вчера. И всё это теперь стало просто статистикой.

— Экипажи измотаны до предела, — продолжала Хромцова, и в её голосе на мгновение прорезалась та усталость, которую она обычно прятала за каменным лицом. — Многие вымпелы требуют докового ремонта. Однако, — она подняла палец, и голос снова окреп, — в наших руках есть и преимущества. Пятьдесят фортов, приведённых княжной от Константинова Вала, и оставшиеся корабли эскадр дают нам шанс. Шанс отбиться. Но только в том случае, если мы не будем распылять силы и сконцентрируем всё, что имеем, на обороне столичной системы.

— Конкретнее, Агриппина Ивановна, — проговорил император.

— Срочно, — она выделила это слово, — надо срочно начинать ремонт кораблей на орбитальных верфях. Одновременно — запускать планетарные кольца обороны, чиня те орудийные платформы, что уцелели после диверсии Алекса-3. Сосредоточить форты вокруг орбитальных узлов. Сформировать единый командный центр. Если мы успеем привести оборону в порядок до подхода Суровцева или возвращения османов, чего тоже нельзя исключать. — мы устоим. Если нет…

Вице-адмирал не договорила. Но все и так поняли.

Император молчал несколько секунд. Я видел, как он перебирал в уме её слова — взгляд его был устремлён в одну точку на столе, а губы чуть сжаты. Он не просто слушал — он взвешивал, словно уже представлял себе линию обороны, которую рисовала Хромцова. Наконец он кивнул — медленно, но уверенно.

— Я услышал вас, Агриппина Ивановна. Благодарю. Присаживайтесь.

Хромцова села. Я успел заметить, как она бросила на меня короткий, оценивающий взгляд — словно проверяла, не собираюсь ли я встрять.

И тут государь повернулся ко мне.

— Александр Иванович, — произнёс он, и по моей спине пробежал холодок. — Вы сегодня на удивление немногословны. Что вы думаете о дальнейших действиях?

В зале повисла тишина. Она была совершенно другого рода, чем во время речи Хромцовой, — не напряжённая, а ожидающая, с оттенком любопытства. Я ощутил на себе взгляды всех присутствующих: Хромцовой — настороженный и немного враждебный, Борисевича — заинтересованный, министров — оценивающий, словно они впервые меня видели. Я не спешил отвечать. Сделал паузу, обвёл глазами стол, словно проверяя, все ли готовы услышать то, что я скажу.

— Ваше Величество, — начал я, не вставая, но выпрямившись в кресле так, что спина заныла. — Я согласен с вице-адмиралом Хромцовой в том, что оборона столичной системы — первоочередная задача. Более того, я считаю, что все имеющиеся у нас силы должны быть брошены на её решение.