— Вы всегда говорите о своих победах, молодой человек, — произнесла она тихо, но так, что слышали все. — Но почему-то не говорите о цене. Например о «Сураже», который мы оставили по вашей милости. О тех самых фортах, которые вы сейчас так рьяно хотите вернуть — и которые были потеряны именно потому, что вы не вернулись в данную звёздную систему.

Я ожидал этого удара. Он был болезненным — острее, чем я думал, — но я его ждал. И потому ответил спокойно, чувствуя, как колотится сердце где-то у горла:

— Вы правы, Агриппина Ивановна. «Сураж» остался без прикрытия из-за моего решения. Именно поэтому я и хочу исправить эту ошибку. Форты Вала не должны оставаться у врага. Это оружие слишком мощное, чтобы бросать его или тем более дарить противнику. Мы должны вернуть их — и поставить на орбиту Новой Москвы-3. Тогда и только тогда у нас появится шанс выиграть эту войну.

— Какими силами⁈ — она почти выкрикнула, и эхо от её голоса заметалось под пустым куполом. — У вас есть ещё одна эскадра, о которой мы не знаем? Может, вы скрыли от нас резервный флот, контр-адмирал? Может, у вас в кармане прячется пара-тройка лишних линкоров?

— У меня есть план, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — И для его выполнения много кораблей не потребуется.

— План⁈ — она горько усмехнулась, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Вы всегда говорите «план», когда хотите оправдать очередную авантюру. Сколько раз ваши «планы» ставили флот на грань катастрофы? Я прекрасно помню, потому, как в некоторых из ваших прожектов была втянута сама, Александр Иванович.

— И сколько они спасали флот от катастрофы, — парировал я, не отводя взгляда. — Кстати, вы снова забыли про вчерашний день, вице-адмирал?

Хромцова замолчала. В её глазах на мгновение промелькнуло что-то, чего я не ожидал — сомнение. Борисевич не шевелился, забыв про платок. Пегов хмурился, опустив голову. Министры замерли, боясь вздохнуть.

Император молча наблюдал за нашим спором. Его лицо оставалось бесстрастным — почти таким же бесстрастным, как у Гинце, — но в глазах я заметил что-то живое. Он не перебивал. Давал нам выговориться. Изучал нас обоих, словно прикидывая, кто из нас ценнее для будущей войны. И от этого спокойного, внимательного взгляда мне стало не по себе.

Наконец, когда пауза затянулась до предела, мальчик произнёс — негромко, но так, что каждое слово прозвучало приговором:

— Спасибо, я услышал обоих.

Он сделал короткую паузу и посмотрел на Хромцову:

— Агриппина Ивановна, вы совершенно правы в том, что оборона столичной системы — наша первоочередная задача. И я поручаю вам немедленно начать действия по укреплению орбиты и ремонту кораблей. Все доступные ресурсы — в полном вашем распоряжении.