— Аристарх Петрович, не знаешь как можно пробиться к императору, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. — Сегодня ночью. Меня обрубили по всем каналам. Идентификатор заблокирован, новые коды доступа в резиденцию не выданы, а у дверей меня встретят с тем же успехом, что и вооружённый десант. Алекс-1, если что, просто оторвёт мне голову, даже не спрашивая пароль.

— Неужели Таисия Константиновна? — удивлённо спросил Жила.

— И Гинце вдогонку. Эти двое, похоже, всерьёз решили, что я опаснее Птолемея Грауса.

Жила помолчал, и я услышал, как он задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику.

— Есть способы, — наконец произнёс он. — Но, сами понимаете, риск… Если вас поймают…

— Оставь, — отмахнулся я, — это я так… Не бери в голову.

Я замолчал, и в рубке наступила тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения и далёкой вибрацией двигателей. Мысли текли медленно, тягуче. Я перебирал в уме возможные варианты. Угнать гражданский флаер и сесть на крышу башни? Охрана собьёт ещё на подлёте. Отправить зашифрованное сообщение через старые каналы? Кто гарантирует, что мальчик его прочитает, а не Гинце? Подпоить охрану? Алекс не пьёт…

Размышления прервал Жила. Он внезапно подался вперёд, и я услышал, как его пальцы забегали по сенсорной панели с удвоенной скоростью. Затем наступила секундная пауза, и его голос изменился — стал жёстким и напряжённым, как натянутый канат.

— Александр Иванович. Данные дальнего сканирования с орбиты, с линкора «Паллада».

Я открыл глаза и выпрямился.

— Что там?

— Флагман Хромцовой, как вы знаете, остался на орбите, на ремонте, — заговорил он, не отрываясь от экрана. — Её сканеры более чувствительны, чем наши, наземные. Они зафиксировали гравитационный всплеск. Подпространственный прыжок. Кто-то входит в систему.

— Много? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Кавторанг Жила всматривался в цифры, и его лицо, обычно невозмутимое, медленно каменело. Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил, и каждое слово падало тяжело, как гильза от крупного калибра.

— Прилично. Семьдесят четыре боевых вымпела. Плюс восемь топливозаправщиков. Восемь судов-генераторов перехода. Несколько технических судов сопровождения.

Воздух в рубке стал плотным, как перед грозой. Я молчал, переваривая цифры. Семьдесят четыре — это почти втрое больше, чем у нас боеспособных кораблей. А если считать только те вымпелы, что могут маневрировать, — и вовсе катастрофа. Я провёл ладонью по лицу, ощутив холодную испарину на лбу.

— Опознаны линкоры «Владивосток» и «Адмирал Пантелеев» Тихоокеанского космофлота, — продолжал Жила ровным, почти механическим голосом. — Тяжёлые «золотые» крейсера во главе с флагманским «Новороссийском». Это Суровцев, Александр Иванович.