Кому нужны алмазы, когда просто хочется лучше видеть?
Блоди, покрутив перстень со скарабеем, примерила его на указательный палец. И тут что-то громыхнуло, высоко под потолком вспыхнул неяркий свет — голубоватые лампадки. В лицо оборотня дунуло прохладным воздухом с могильным запахом. Михаэль от неожиданности выронил глиняный сосуд с мёдом. Тот покатился по полу, но уцелел.
Откуда-то сверху раздался голос. Громкий, как сотня динамиков, и низкий, как урчание в животе. Голос говорил что-то строго и зловеще на незнакомом языке.
Потом откашлялся и произнес уже нормально, по-человечески:
— Не понимаете, да?
— Не-а, — пробормотал Михаэль, подбирая упавший кувшин.
Он не собирался бросать вожделенный мёд несмотря ни на что. Духи они всегда что-то болтают. Всех не переслушаешь.
— Эх, хорошо хоть от туристов набрался современных словечек, — заметил дух на более привычном диапазоне. — Слушайте, заново тогда.
— Ага, слушаем, — буркнула Блоди, больше внимания уделяя кольцу. Как Даймон очкам, а отец — сосуду.
— Я говорю, значит… чего я там говорю? Ах, да! — и дух даже снова попытался завывать. — Вы потревожили дух великого Акэнатена! И теперь проклятие фараона будет преследовать вас всю жизнь. Поняли?
— Ух ты! Настоящее проклятие? — обрадовался Даймон, сложив очки в карман, так как всё равно в темноте польза от них стремилась к нулю.
Не зря же хитрые люди очки на ночь снимают и кладут на тумбочку. Хотя, чего проще — спи в очках. Даже во сне будет лучше видно.
— Самое настоящее проклятье, — ответил дух.
— Это же моё первое настоящее проклятие! — признался Даймон. — Я так взволнован.
— Жалко, что у нас нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот момент, — вздохнул оборотень, гордый за сына.
Кости в сундучке зашевелились и начали выползать из-под украшений. Крошечная ручка скелета ухватила Блоди за запястье. Вампирэсса попыталась отцепить когтистые пальчики, но те крепко впились.
Тогда Блоди отложила сундук, но маленький скелетик с короной Исиды на голове остался у неё в руках, повиснув в воздухе. Он щёлкал острыми зубками, а коготки цеплялись за одежду.
— Какой забавный, — улыбнулась она скелетику. — Так и хочется потискать. Ути-пути! Ты ж моя доходяга.
— И нипочём вам не избавиться от проклятия! — пригрозил дух, напомнив о себе.
— А можно забрать его с собой? — спросила вампирэсса у духа. — Кажется, я ему нравлюсь. Смотрите как ловко кусается? Кусает, значит любит!
— Что? — удивился дух. — Вы что совсем ничего не поняли? Это и есть страшное проклятие фараона! Лучшие маги Египта призвали его с севера. Это — дух самой смерти! Её вездесущее воплощение.