— В том-то и проблема, я понятия не имею, что происходит у неё в голове.

— Вот сейчас не понял. Она ведь не…

— Нет, — сразу же покачал он головой. — С ней всё в порядке. В физическом плане. Но… после всего случившегося она изменилась. Да и пару дней назад у них с матерью был скандал. Сильный.

— Насколько сильный?

— Настолько, что нам придётся заказывать новый обеденный сервиз из императорского фарфора, — ответил он и скривил лицо. — Гул разбитых тарелок стоял на весь дом.

— Стоп. Настя начала бить тарелки?

— Не, насколько я понял, они просто стояли на столе и она, как бы это сказать…

— Снесла их в яростном порыве? — предложил я.

— Что-то вроде того, — кивнул Рома. — А затем она сбежала из дома…

Хотелось мне кое-что сказать, но я промолчал. Ладно. Не промолчал, но мысли свои всё-таки перефразировал.

— Ром, давай по-честному, — сказал я, бросив листы обратно на стол. — Она не могла просто взять и «сбежать из дома». Учитывая, кто ваш отец, для неё это чисто физически невозможно.

— Я же не сказал, что за ней не следят, — пожал он плечами. — Она уехала к себе на квартиру. После того, что случилось с мамой, она ни с кем не хочет разговаривать. Я пытался с ней поговорить, но она послала меня. В твоём стиле. И в квартиру к себе не пустила.

— Хорошо. Но от меня-то ты что хочешь?

— Поговори с ней, а?

— О чём, Ром⁈ С чего ты вообще решил…

— Она тебя уважает.

Угу. Уважает. Нет, в этом-то я не сомневался. Но уж очень сильно мне запомнилась сцена того, как распалённая эмоциями и вином Анастасия сидела рядом со мной на диване. Тянулась ко мне и… И ведь ещё и собственные ощущения во время нашего с ней разговора в клинике. Эх, сложно.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сделать только хуже? — спросил я на всякий случай.

— Это всяко будет лучше, чем если я ещё раз попытаюсь поговорить с ней, — пожал плечами Рома. — И уж точно лучше, чем если отец отправит нашу охрану, чтобы те привели заблудшую сестрёнку домой под белые ручки, попутно выломав дверь того, что она теперь считает своим убежищем.

— Здравая мысль, учитывая её характер.

— Вот и я о том же.

Немного подумал и кивнул.

— Хорошо. Сделаю.

— Спасибо тебе, — поблагодарил меня Роман, поднимаясь с кресла. — Даже если у тебя и не получится, я всё равно буду благодарен.

Он протянул мне руку, которую я не без удовольствия пожал. Только вот мою ладонь он не отпустил.

— Я буду ждать этого дня, Александр.

— Какого?

— Когда мы с тобой окажемся по разные стороны в одном деле, — ответил он, и я ощутил искреннее и невероятно сильное предвкушение в его голосе.

— Ты так говоришь, будто уверен в том, что это произойдет.