При последних словах дочери лицо Валерии скривилось, словно от боли.

— Что? Думаешь, что я такая глупая и не понимаю? — с искренней злостью продолжила Настя. — Я ведь хорошо знаю. Я — разменная монета семьи для будущего! Я не хочу быть красивым украшением для семейной фамилии! Вы решаете, с кем мне общаться, как одеваться, даже что чувствовать и за кого в будущем выйти замуж — а потом удивляетесь, почему я молчу? Каждое ваше «я же знаю лучше» — это удар по моей собственной воле, по моему собственному праву ошибаться, выбирать с кем общаться и дружить! Я хочу быть собой…

— Как ты была собой с тем мальчиком в университете? — резко бросила мать ей в лицо.

Настя замолчала настолько резко, словно ей дали пощёчину.

— Что? — ядовитым тоном поинтересовалась Валерия. — Или ты думала, что мы не знаем о твоём маленьком университетском романе и во что он в итоге вылился? Ты получила шанс быть собой, Настя. Общаться с кем тебе хочется. И? К чему это привело?

— Не смей мне об этом напоминать, — тихо процедила Анастасия, глядя на неё. — Ты ничего не знаешь…

— Я знаю всё, что нужно. И делать буду всё, что посчитаю нужным, — резко сказала её мать и посмотрела на свой телефон.

Нажала на экран. Ответили ей быстро. Очень быстро.

— Алло, Дмитрий? Поднимитесь в квартиру моей дочери, — её взгляд устремился в мою сторону. — Нужно сейчас же выпроводить молодого человека из дома. Да, жду…

Весь этот короткий телефонный разговор Настя смотрела на мать таким взглядом, будто не могла поверить в происходящее. А, затем, её испуганный взгляд метнулся ко мне.

— Ты не посмеешь…

— Я уже сказала тебе, Анастасия, что сделаю всё, что потребуется для того, чтобы быть уверенной в твоей безопасности.

Голос Валерии был холоднее, чем температура воздуха на улице.

— А я не собираюсь им открывать! — предприняла она попытку защититься, но даже я видел, насколько жалкой она была в такой ситуации.

— Ничего страшного, — отмахнулась мать от слов своей дочери. — У них есть копии ключей от этой убогой комнатушки.

Ох, лучше бы она в лицо ей в этот момент плюнула.

Настино лицо исказилось в такой гримасе отвращения, что я понял одну простую вещь. Как бы смешно это не прозвучало, но я явно был лишний на этом чудесном празднике жизни. Нужно было уходить ещё в тот момент, когда я, как идиот, открыл дверь с пачкой сахара в руках. И если сейчас всё продолжиться в том же духе, то отношения между этими двумя окажутся испорчены навсегда. И до такой степени, что тут уже ничего не поможет.

Да, я не мог читать Настиных эмоций. Но мне хватило и того огня, что разгорался в её глазах, грозя перерасти в испепеляющий пожар. В то самое пламя, которое после себя уже ничего не оставит. Она взвинчена. Зла. Возмущена. И сейчас хочет выплеснуть всё это наружу. Со всей своей решимостью.