— А по истечению этого срока вы начинаете их мочить, — понял я. — Просто потрясающе. А раньше не мог сказать?

— Говорю же, я думал, что ты в курсе. У тебя же куча друзей в высшем свете!

— Ага, таких, что проще самому в землю лечь, прежде чем они тебе могилку выкопают…

— Что?

— Ничего, — отмахнулся я и принялся думать.

Чем это может мне навредить? И вообще, может ли? Ну, если так подумать, то вообще очень даже может. Но сильно я не переживал. Работать с прессой я умел ещё в прошлой жизни и знаю, на что надавить, чтобы потом они три раза подумали о том, чтобы снова тыкать в меня пальцем.

Да и эмоции Петра говорили о том, что его переживания на мой счёт носили какой-то уж слишком косвенный характер.

— Петь, в чём именно проблема? — спросил я, пристально глядя на него.

Лафин немного помялся.

— Проблема в твоём друге, — наконец сказал он.

Вот тут я уже не смог не удивиться.

— В Распутине? А, что с ним?

— Да, — кивнул Пётр, а следом добавил. — И нет. То есть дело не в нём самом, а в его сестре.

— А при чём тут Елена? — не понял я.

— Притом, что Виктор Распутин сейчас глава рода. Причём, учитывая его деда, мало кто решится написать про него что-то плохое…

— А про меня, значит, можно?

— Так, Александр, ты, по сути, никто! Прости, если грубо, но это так. Ты выскочил, как чёртик из табакерки, стал графом, и теперь все гадают, что с этим делать. Но тот факт, что за твоей спиной нет древней и богатой истории, сам по себе делает из тебя удобную грушу для битья.

— Просто прекрасно. А Елена?

— А она, прости мне эти слова, женщина, — немного стыдливо сказал он. — То, что случилось с Распутиными — это трагедия. И из уважения к Григорию Распутину никто не будет сильно на нападать на нынешнего главу рода. А вот Елена Распутина — это совсем другое дело…

— Охренеть, — только и сказал я. — У вас что? Совсем совести нет? Она единственного близкого человека потеряла…

— А мы тут при чём, Александр⁈ — тут же вскинулся Лафин. — Мы просто так помои ни… Ладно, ладно, почти никогда не льём!

Врёт, конечно. И сам это знает. Ну да ладно.

— Короче, Петь, чего ей ждать?

— Ну, пусть ждёт, что начиная с первого марта все издания начнут по чуть-чуть, потихоньку перемывать ей косточки. И скажи, чтобы не делала резких движений и слишком остро не реагировала…

— Потому что это будут провокации, — сделал я вывод. — Такие, под которые невозможно будет подкопаться с иском о защите чести и достоинства.

— В точку, — кивнул Пётр. — Её попытаются спровоцировать на реакцию в надежде, что она сделает что-то глупое. И тогда этот материал можно будет раздуть. Что ни говори, но молодая, скандальная и эксцентричная графиня, которая всю жизнь прожила под опекой своего богатого деда с золотой ложкой во рту, привлечёт куда больше читателей и просмотров, чем умная и уравновешенная девушка.