Захватив с собой ящики с оружием и имуществом, Эмин-паша с офицерами и телохранителями, отправился на встречу. Мамба уже ждал его. За его спиной стоял суровый военачальник, из племени амхара, что проживает в Абиссинии, его суровое и бесстрастное лицо не отражало никаких эмоций. Только глаза внимательно смотрели на Эмин-пашу, носившего очки, из-за сильно ухудшившегося зрения. Эмин-паше очень кстати подошло бы насмешливое выражение «Четыре глаза, и ни в одном нет совести», прекрасно обозначающее его двойную сущность.

— Я выполнил твоё условие, команданте!

— Я тоже, и привёл своё войско, — Мамба махнул рукой в сторону лагеря, раскинувшегося невдалеке.

Эмин-паша крикнул носильщиков, и те поставили ящики со снаряжением перед чернокожим вождём, поочерёдно их открывая. Мамба повеселел, разглядывая комплекты заказанной одежды. Дошла очередь до последнего ящика, в котором были уложены фетровые кепки. С недоумением глядя на кепки, разложенные аккуратными стопками, он поднял озадаченный взгляд на Эмин-пашу, тот только пожал плечами.

Достав одну из кепок, он надел её на голову ближайшего к нему телохранителя. Несколько секунд длилось тягостное молчание, а потом его разорвал громкий смех Мамбы.

— Вот, уроды!!! Мы значит, обезьяны чернокожие, а не люди. Ой, ха-ха, не могу, смешно, подкололи, так подкололи. Вот же, суки! Ну ладно, я вам покажу попозже, где раки зимуют. Поиграете вы не на своих волынках, а на похожем, но более отвратном, инструменте, типа флейты… кожаной.

Отсмеявшись, он приступил к дальнейшему осмотру полученных ящиков, и сразу наткнулся на комплект хирургических инструментов, это изрядно обрадовало его. Их он аккуратно положил обратно в жестяной ящик, и передал одному из своих телохранителей в руки.

То, что происходило дальше, Эмин-паша старался не вспоминать, не желая будить неприятные ассоциации. Это был цирк, но какой-то неправильный. Поочерёдно доставая, покрытые лёгким налётом ржавчины, винтовки, а потом, сабли, штыки, ножи, и прочие колюще-режущие предметы, он матерился на всех известных ему языках, прыгая и бегая вокруг них.

Он, то тряс ржавой винтовкой перед глазами его офицеров, то перед ним, буквально выплёвывая в лицо слова огорчения и возмущения. То швырял ржавые, либо истёртые, ножи, во все стороны, ни мало не заботясь об их судьбе, то бегал, как укушенный змеёй, взывая ко всем богам, а то, просто сидел перед раскрытыми ящиками, выкладывая из них всё более, и более любопытные образцы человеческого цинизма и жадности.

Некоторые слова, произнесённые на английском, Эмин-паша понимал, и их значение ему не понравилось. Апогеем всего происходящего, было вскрытие ящика с пистолетами. Вытащив из него дамский короткий револьвер, Мамба застыл, а его брови встали торчком.