— Давай, строй своих горячих парней, будем раздавать подарки и вооружать их.

Услышав радостную весть про подарки, все его воины, наперегонки, бросились ко мне. Только выстрел в воздух, несколько охладил их пыл получения «халявы».

Вытаскивая винтовки по одной, я приступил к раздаче. К каждой шёл, либо штык, либо сабля, в отсутствии оного. Эх, мать, перемать. Периодически я матерился, сквозь зубы, доставая очередной «раритет». Но ничего, какие воины, такое оружие.

Как говорит народная пословица «Каков поп, таков и приход». Раздав все винтовки, уже ближе к вечеру, я, поковырявшись в ящике с пистолетами, откопал короткоствольный револьвер, в хорошем состоянии, и торжественно вручил его пигмею Жало, научив, как из него стрелять, найдя к нему патроны в другом ящике.

Мои десятники, из стрелковой тысячи, уже давно тренировали диких подопечных стрельбе из полученных винтовок, оторванных от широкого и доброго сердца английского правительства. «Эх, старая, добрая Англия, воспетая Ричардом Киплингом, и Конан Дойлом. Я грущу по тебе!»

Воздух оглашал громкий треск винтовочных выстрелов, а потом, и грохот разорвавшегося ствола, одной из них. Старое оружие показало себя во всей своей красе, изуродовав лицо стрелявшего.

Эмин-паша, в своём походном шатре только усмехнулся, узнав об этом. Процесс пошёл, и его не остановить. Чёрное пушечное мясо готовилось погибнуть, во славу Британской империи, ну а он, а он получил заманчивое предложение, от правительства другой страны, от которого не смог отказаться. Но это будет позже, а сейчас надо выиграть предстоящий бой.

Утром оба отряда двинулись в поход одновременно. Следуя параллельно друг другу, на расстоянии, примерно, с километр. Ни египетские солдаты, ни чернокожие аборигены, не горели желанием двигаться вместе, в едином строю, и это всех устраивало.

Так они сделали два дневных перехода. До станции Ладо, бывшей сильным укреплённым пунктом, их отделял один дневной переход. Ночь опустилась над лагерем, когда мимо часовых прошмыгнула неясная тень. Покрутившись по ночному лагерю, и не вызвав ни у кого подозрений, тень дождалась середины ночи, и пробралась внутрь походного шатра Эмин-паши, воспользовавшись разгильдяйством часовых.

Эмин-паша ещё не спал. Порыв ветра колыхнул пламя свечи, и прямо перед ним внезапно возник смуглый туземец, из племени фур. Эмин-паша выхватил револьвер, направив его на незнакомца. Тот опустил зажатый в руке кинжал, и демонстративно вложил его в ножны.

— Я от шарифа Аль-Максума, — произнёс он.

— Что тебе нужно, — настороженно спросил Эмин-паша, не отпуская револьвера.