Снаряд вылетел из орудия, и, пролетев положенное ему расстояние, разорвался с глухим звуком, где-то вдалеке, вызвав бурю восторга у чернокожих аборигенов. Затем чернокожий повелитель безволосых животных, подошёл к нему и заговорил на человеческом языке. Но Долизи его не понял.

Говорил он на варварском языке, в котором Мартин, с удивлением, узнал русский. «Откуда он знает русский?» — всплыл в его голове законный вопрос. Да, они тоже недалеко ушли от негров, но мы с ними сейчас, типа, дружим, и даже готовы заключить военный союз.

«Какой пассаж, какой пассаж!» «Что же делать?» — закрутились в его голове бесконечные вопросы. Он не понимал заданные на местном языке вопросы, а потом, вопросы, заданные уже на русском. Вызванный его пленный чернокожий солдат, очень плохо знавший французский, тоже ничего внятно не мог перевести, разозлив вождя.

Воздух всколыхнули громкие русские маты, уж в этом-то полковник разбирался. Огласив окрестности непристойностями, от которых завяли бы уши и у самых нижних слоёв населения Франции, вождь, схватив копье, стал колоть им его, нанося болезненные надрезы кожи, и так пострадавшей в бою.

Мартин Долизи не боялся смерти, но он не хотел погибнуть вот так, глупо, от копья, которое ощутимо несло в себе что-то необъяснимое, и пугающее. Одни шкуры змей, с оскаленными пастями, свисающие с бунчука, чего стоили, шевелясь, будто живые. Они, явно, были в человеческой крови, высохшей на них, и пропитавшей их насквозь.

Что-то подобное, он чувствовал в старом замке своего друга, разглядывая убранство пыточной, сохранённой в её прежнем виде, и инструменты пыток, которые немало изуродовали и умертвили людей, за свою историю. Его накрыл иррациональный страх.

Но тут проблема разрешилась, с помощью серба, служившего в пехотной роте, и о котором полковник даже не знал. Серб знал русский, хоть и плохо, и вызвался переводить.

— Ваша фамилия, звание, часть, возраст, рост, вес, — посыпались на него непонятные, в большинстве своём, вопросы.

— Мартин Долизи. Полковник. 1 африканская дивизия. 43 года, один метр семьдесят восемь сантиметров. Вес не знаю.

— Хорошо отвечаешь!

— В смысле?

— В коромысле. Ээээ… чернокожий сказал непереводимый сарказм, месье!

— С какой целью вы шли на мои территории?

— С целью возвращения принадлежащего французскому правительству.

— Оба-на! С какого это… перепугу? Эээ… Почему? И на основании чего, месье?

— Кто заключал договор? И где эти бумаги?

— Договор заключал я. А бумаги во Франции.

— Ах, ты ж тварь, я аннулирую все твои бумаги. Я не расписывался, ни в одной. И это моя территория. Понял, хрянцуз!