— Бумаги подписаны, а ты никто, чернокожая обезьяна!

— Кто я??? Ты что сказал, пидагог голубых далей! Слушай, тварь! — и я приблизил своё, искаженное от ярости, лицо.

— Я не убью тебя, я медленно тебя замучаю, отрезая от тебя кусочки, а потом скормлю тебя гиенам, ещё живым. Брошу тебя в яму, со змеями, отдам крокодилам, львам. Скормлю муравьям, или толпе моих людей, пообещав награду тому, кто придумает более мучительную смерть. А потом, тебя съедят! А твоя голова, украсит очередной шест моих личных, и мёртвых врагов!

И я в бешенстве схватил его за горло. Полковник захрипел, пытаясь разжать мои пальцы, намертво обхватившие его горло. Что меня остановило, я не знаю, но явно не человеколюбие. Уподобляться бешеному псу, я не мог. Пусть нас считают дикарями, но мне, ведь, надо было ещё, как-то, вести переговоры в будущем. А, убив, я ничего не получал, а только терял. Видимо, моё подсознание это понимало, и удержало мои пальцы, не дав им окончательно сжаться на горле заносчивого француза. Отбросив, потерявшего сознание полковника, я ушел, еле сдерживая себя

Все разбегались с моего пути. Схватив свой верный хопеш, я врубился в кучу колючих зарослей безвестного кустарника, и не успокоился, пока не измочалил его весь, дорубив до корней.

Через пару дней, забрав с собой два пулемёта, и два орудия, а также, взяв с собой всех белых пленных, во главе с избитым, но живым, полковником, я отправился мстить за себя и свой народ. В Банги остался Ярый, с четырьмя сотнями воинов, и чернокожими пленными, все остальные полторы тысячи, включая Момо, двинулись со мной, в поход на Браззавиль

Мы шли через джунгли, вдоль реки, а весть о нашем приближении неслась впереди нас, со скоростью речной лодки. Оказывать сопротивление нам, было некому. Разбитый отряд, возглавляемый капитаном Жовье, бежал до побережья Атлантического океана, там же находились и все, обучаемые пока, пять тысяч тиральеров.

Битвы за Браззавиль не случилось. Город был сдан без боя, оттуда все сбежали. Но я не отказал себе в удовольствии, пострелять из трофейных орудий по Леопольдвиллу, лежащему на другом берегу Конго, напротив Браззавиля. Снаряды долгое время летели в разные стороны, сказывалось отсутствие даже минимального опыта. Но потом, методом проб и ошибок, мы пристрелялись, и с радостью наблюдали зарево над горящим городом. Выпустив половину боезапаса по городу, и разграбив Браззавиль, отправив назад захваченные трофеи, вместе с пленными неграми, я двинулся дальше, со своим войском.

Полковник Долизи, и его четырнадцать подчинённых, были посажены в лодку, и отправлены навстречу французским властям, с устным и письменным требованием, признать мою территорию моей, и не только её, но ещё и всю территорию, почти до Браззавиля. Полковник получил от меня с собою письмо, написанное моими каракулями, на русском языке. Мой корявый почерк сейчас был даже мне в плюс. А то трудно объяснить, каким образом, я научился писать каллиграфическим почерком. Бумагу, и перо с чернилами, мне любезно предоставила брошенная контора французской администрации Браззавиля.