— А что, если судья спросит про подземный ход?

— Скажу, что это техническое помещение для вентиляции. Не мы его построили, он был здесь всегда. Гномы любят подземные ходы, это наша историческая родина.

— А если спросят про подставную фирму?

— Филя ответит. Это его епархия.

Бес заёрзал.

— Я тоже волнуюсь. Я буду говорить о налогах. Если я ошибусь в цифре, нас посадят.

— Не посадят, — успокоил Гавриил. — Судья — вампир, он разбирается в финансах, вампиры любят считать проценты. Если ты ошибёшься, он поправит. Главное — не врать.

— Я бес. Мы не врём. Мы просто… умалчиваем.

— В суде это одно и то же.

— Ладно, буду честным. Почти.

— Эраст, ты готов?

Эльф-художник сидел в углу и рисовал эскиз зала суда.

— Готов. Я расскажу о том, как Совет подавляет свободу творчества, как моя семья запрещала мне рисовать, как я тайно ходил к Азе и как вы поддержали меня. И я покажу рисунки. Судья увидит, что демоны не страшные, а милые.

— Судья — вампир. Вампиры любят искусство. Это хороший ход.

— А если отец придёт в суд и начнёт кричать?

— Тогда мы попросим пристава вывести его. Суд есть суд.

Жанна обвела взглядом команду.

— А я буду говорить как глава агентства. О том, зачем мы открылись, кому помогаем и почему наша деятельность не преступна, а наоборот — полезна. И приведу в пример налоговый контракт. Если государство нам доверяет, значит, мы не бандиты.

— Логично, — кивнул Гавриил. — Но нужно ещё учесть, что Совет может подкупить свидетелей или подделать улики. У них это стандартная практика.

— Тогда мы будем фиксировать всё на видео, — сказал Грим. — Я установлю магические камеры в пекарне и в зале суда. С согласия судьи, конечно.

— А если судья против?

— Тогда будем полагаться на честность.

Гавриил покачал головой, но спорить не стал.

— Теперь давайте отрепетируем показания. Я буду судьёй. Жанна, начинай.

Жанна встала, откашлялась.

— Я, Жанна Огнева, основатель агентства «Добрая душа»…

— Стоп, — прервал Гавриил. — Ты слишком официальная. Будь проще. Скажи: «Я открыла это агентство, потому что меня уволили за сочувствие демону. И я поняла, что система сломана. Её нужно чинить. Вот я и чиню».

— А это законно? — спросила Жанна.

— Говорить правду всегда законно. Даже если правда не нравится Совету.

— Хорошо, попробую.

Она повторила, более живо. Гавриил кивнул.

— Теперь Аза.

Демон встал, одёрнул свитер (сегодня он выбрал бежевый с кактусами). Его хвост нервно дёргался.

— Я демон. Я умею слушать и чувствовать эмоции. Я хочу помогать людям. За полгода работы у меня не было ни одной жалобы. Наоборот, пациенты благодарят и приводят друзей. Я не краду души. Я вообще не знаю, как это делать. У нас, демонов, есть другие способы питания. Я ем страхи, но только те, которые люди готовы отдать. Как пирожные. Вы же не считаете пирожное кражей, если вам его предложили?