Ангелина издала тревожный писк. Я спустил курок, и заклинание чёрной полосой вырвалось вперёд. На долю секунды показалось, что луч соединил Пандемониум и корабль. Затем дирижабль взорвался, багровое пламя взметнулось в мощный пузырь, разбрасывая во все стороны обломки. Пришлось прикрыть лицо рукой — мана от взрыва была настолько интенсивной, что меня на некоторое время ослепило. Ветер тугими струями хаотично закружился вокруг башни, сбивая с ног.

Я оцепенел. Руки и ноги словно вмёрзли в лёд, а хвост безвольно болтался за спиной. Появилось ощущение, будто из тела выкачали все эмоции, а вместе с ними и тепло. Покачнувшись, опёрся на перила, голова свесилась вниз под собственным весом, так как удержать её в вертикальном положении стало невозможно.

Татуировка похолодела, хотя я почти не замечал этого, чувствуя, как леденеют руки. Засунув Пандемониум в кобуру, провёл рукой по изображению ворона, чтобы активировать сообщение.

— Иван Стрельцов, пожалуйста, покиньте поле боя. Директор.

Я в замешательстве уставился на послание. Подняв голову, заметил несколько крупных военных кораблей, всё ещё круживших над школой. Почему мне велят отступить? Мысли были вялыми. Попытался вызвать в себе возмущение тем, что мне велели уйти до того, как имперские войска будут отброшены, но почему-то на всё сейчас было наплевать.

В оцепенении поднёс руку к маске и снял её с лица. Сияние полей маны тут же померкло, а зрение стало почти бесполезным. Смутно различались лишь огромные тени, которые могли быть дирижаблями, и вспышки света, когда сгустки маны летели к цели. Я оттолкнулся от перил, сделал шаг в сторону от балкона и почувствовал, как пара нежных рук схватила меня за плечи.

— Пойдем, милый, нам приказали уходить отсюда, — сказала Лиз. Я рассеянно кивнул и почувствовал мягкое, пушистое тепло Ангелины, когда белка запрыгнула на плечо и свернулась калачиком у меня на шее. Одна из лоз Алисы скользнула в мою сумку, а затем обвилась вокруг руки. Зеленый усик надел на лицо очки, и я почувствовал смутное облегчение от того, что мир обрёл чёткость.

Без протеста я позволил отвести себя обратно в Дом Ворона. Холод всё ещё поднимался от ног и уже почти достиг плеч. Услышав странный звук позади себя, оглянулся и увидел, что мой хвост волочится по каменному полу. Остановился, глядя на придаток и пытаясь заставить его подняться, но тот отказывался слушаться. Чёртов тупица… А, неважно…

Полная апатия ко всему — плохой знак. На каком-то уровне я осознавал, что растущее онемение в теле тоже опасно, но не мог заставить себя что-либо предпринять. На автомате позволил Алисе отвести себя в комнату, раздеть и уложить на кровать.