Академия на Тариле имела право собственности на все подобные материалы, находящиеся в этом измерении. Артефакты, созданные из этой руды, выделяли их из числа обычных магических, а частицы этого металла использовались во многих защитных чарах школы.

Однако вознаграждение за находку получил каждый участник экспедиции. Всем ученикам вручили по шару из этого металла, размером с небольшой мячик. На ощупь серебристый материал был скользким, почти маслянистым, а призматический блеск усиливал впечатление жирности.

Студентам предоставлялось право выбора: либо продать свою долю обратно в фонд школы за очень, очень значительную сумму золота, либо пройти ритуал, который настроит вещество на владельца и даст ему дополнительные возможности. Я потратил несколько часов на споры с преподавателями, прежде чем они признали, что Ангелина и Фиби, как разумные существа, тоже заслуживают своей доли.

Споры становились всё более ожесточёнными, и один из преподавателей совершил ошибку, обвинив Антонину в том, что она отдает предпочтение тем студентам, которых трахает. Ответная реакция темной эльфийки была… поучительной. Затем она попросила Директора вынести окончательный вердикт, и на этом обсуждение закончилось. Никто не хотел обвинять главу школы в предвзятости.

Вскоре после этого у меня и Антонины появилось свободное время, чтобы расслабиться и всё обсудить.

— Когда именно у профессора Рота снова отрастёт язык? — поинтересовался я, катая металлический шарик между ладонями. Антонина поднесла свою палочку к губам.

— Когда он научится держать свои невежливые мысли при себе, проклятие будет снято, — ответила она. Тёмная эльфийка выглядела необычайно гордой собой.

— И… никто не возражает, что ты так поступаешь с коллегой? — я всё ещё никак не мог привыкнуть к тому, насколько варварскими были некоторые правила поведения на Тариле. Они считали само собой разумеющимся некоторые приёмы насилия, которые иногда казались мне дикими.

— Всё обсуждаемо. Так как я глава этой школьной экспедиции, мои решения могут быть рассмотрены другими Домами. Они могут вынести порицание и подать официальный протест Директору, если сочтут, что я перешла границы приличия, — глаза Антонины сверкнули, и она поддразнила меня, проведя кончиком палочки между грудей. Блузка была застёгнута, но эффект всё равно получился завораживающим.

— Но? Я чувствую, что тут есть какое-то «но», — сказал я. Антонина ухмыльнулась, повернула запястье, и её палочка мгновенно исчезла.

— Но мы на воздушном корабле, и я — признанный капитан. Телесные наказания членов экипажа, которые ставят под сомнение честь или способности капитана, являются общепринятыми. Я могла бы привязать его к мачте и содрать с него кожу, и устав дирижабля поддержал бы меня в этом.