— Да, у Ирен отличный вкус, — только и сказал он.

Ох, зачем он врет! Только для того, чтобы Ветрослав стал относиться ко мне чуточку лучше? Я невольно покачала головой. Иногда мне трудно понять, что творится у Эйдана в голове. Маленькая ложь — все еще ложь.

Тем временем Ветрослав переключился на Геба.

— Ты прекрасен! А спецэффекты! Я и сам перепугался, когда ты устроил это маленькое землетрясение.

— Эш сказал, что зрителям это понравится, — ответил Геб.

— И он был прав, — Ветрослав растянулся в довольной улыбке. — Что ж, переодевайтесь, и будем праздновать. Обещайте мне, что повеселитесь на балу как следует! Грустить и скучать в Йоль — плохая примета!

Эйдан взял меня за руку.

— Ну что, Снегурочка души моей, пойдем?

— Если бы я в самом деле была Снегурочкой, то давно бы растаяла от твоего тепла.

Эйдан усмехнулся. Мы выбрались в зал. Несколько студентов тут же окружили нас. Половины я и не знала, о других — лишь краем уха слышала: тут были и аристократы, и богатенькие дети известных и влиятельных родителей. В общем, типичная компания, в которой чаще всего проводил свое время Эйдан. По крайней мере до того, как стал участником Игр четырех стихий. Они поздравляли нас с удачным выступлением и хвалили наряды. Эйдан с ними болтал, а я лишь красиво улыбалась. Не люблю светские бессодержательные беседы, никогда не знаю, какая банальность будет более подходящая в эту минуту.

Лорелей подошла ко мне поближе.

— Ирен, дорогая! Прекрасный дебют на сцене! И платье просто бесподобное! Я имею в виду, ты в нем бесподобна!

— Спасибо, — я натянула улыбку. Чуть больше двух месяцев назад она шарахалась от меня, как от чумной, а теперь пытается примазаться с помощью комплиментов. Я подавила в себе желание послать ее за тридевять земель. В то же время выдавить из себя ответный комплимент так и не смогла, хотя лиловое платье на ней было милым.

Заиграл бодрый йольский вальс. Эйдан объявил:

— Друзья, позвольте нас простить, но музыка зовет!

Он вывел меня из толпы в самый центр бального зала, развернул к себе и одну руку положил на талию, а другую приподнял.

— Спасибо, что спас меня, — сказала я, положив свободную руку ему на плечо. Мы закружились в танце.

— Не любишь светское общество? — Спросил он.

— Скорее его фальшь, — я скривилась, вспомнив Лорелей.

— Увы, такова жизнь. Чем выше взбираешься, тем больше приходится лгать.

Эйдан улыбнулся, но в его глазах скрывалась грусть. Я крепче сжала его ладонь и случайно уперлась пальцами в его кольцо. Невольно отметила, что рубин на нем был холодный, а грани — острыми и гладкими.