В Арсенале и Лазарете царила суматоха. Белотканники сновали туда-сюда, раздавали снадобья и повязки. Артефакторы и оружейники собирали комплекты зарядов, латали броню. Один из них лекарей попытался наложить бинт на шею Ильги, и получил удар локтем.

— Не трать ткань зря, — буркнула она. — Мне нормально.

Я взял у женщины в пыльной мантии бутылку воды и припасы — вяленое мясо, хлеб с солью, кислое яблоко. Сел на ящик, разделил всё поровну на мелкие кусочки. Остальные подтянулись незаметно, и через несколько мгновений от еды ничего не осталось.

Мы ели молча, передавая флягу по кругу. Вода казалась тёплой, хлеб — камнем, но всё равно шло на ура. Время застыло.

— А ведь, не стань мы стражами, могли бы сейчас сидеть в Академии и спорить о том, почему барьерные руны несовместимы с магией притяжения, — тихо сказал Рион, глядя в пол.

— Я бы поспорил, — хрипло ответил Тар. — Особенно с преподавателем.

— Я бы ему втащила, — добавила Ильга. — Теоретики проклятые…

Элвина вздохнула.

— Мы же знали, что всё будет вот так. Когда шли сюда. Элун не запрашивает помощь по пустякам.

Я посмотрел на них. Усталых, потрёпанных. По-своему прекрасных ребят. Мы не были идеальны. Но пока что справлялись.

— Смотрите, кто идёт, — вдруг сказал Тар и уставился за мою спину.

По переулк, слегка прихрамывая, к нам направлялся Остен. Он был в броне, грязной, исцарапанной. Волосы — мокрые, лицо усталое. Словом, такой же, как мы.

— Вас тоже отпустили передохнуть? — спросил Рион.

— Ага. Ненадолго. — Остен уставился на меня. — Юрг Ной вызывает всех командиров отрядов. Вроде на обсуждение тактики следующей волны.

Я поднялся. Потянулся. Кости хрустнули, будто старый артефакт, которому пора на свалку.

— Я быстро. Не досаждайте Белотканникам. Если что, встретимся уже на стене.

Остен шёл рядом, чуть впереди. Шаг уверенный, спокойный, пусть он и припадал на одну ногу. Я смотрел на него и думал — а ведь хорошо держался.

Мы поднялись на лестницу, что шла вдоль стены к верхнему ярусу. Камень был скользким от влаги и крови. Над фортом дрожало синеватое свечение барьера.

Остен не спешил.

— Держимся на нитке, — сказал он, когда мы вышли на ярус. — Если вторая волна будет такой же…

— То от стены останутся руины, — хмыкнул я. — Можно будет водить экскурсии. «Здесь упал Рион. Здесь сгорел артефактор. А вот тут командир поскользнулся на мозгах твари».

Остен усмехнулся. Беззлобно. Даже тепло. Может, всё-таки этот изгнанный сопляк стал мужчиной?

Мы прошли вдоль парапета. Слева зияла чернота ущелья, полная невидимого движения. Барьерные линии вспыхивали и гасли, как дыхание умирающего зверя. Справа были узкие пролёты, обломки, редкие часовые. И тишина. Впервые за ночь — полная.