Двое Солдат сместились зеркально: один ушёл влево, второй — под диагональ. Второй охранник понял, что попал, но поздно. Чёрные руки сомкнулись на его оружии, рукоять хрустнула; третий удар — не в шлем, в ожерелье артефактных «ломиков» под горлом. Искры брызнули, заглохли. Охранник рухнул на колени и провалился назад, как будто кто-то выключил в нём батарейки.

«Держим периметр», — бросил Иридий, хотя мне это было и так видно.

«Медики» — вот кто оказался самыми быстрыми. Один уже падал от артефакта Салине, второй бросился к боксу управления, где на стальной панели мигали красные и зелёные точки. Третий — даже не дрогнул — вытащил из выдвижного лотка ампулу с мутной жидкостью и лихо сорвал защитный штифт зубами. Люблю профессионалов. Особенно когда они… мои враги.

— Не стоит, — сказал я и двинулся к панели.

Он уже ткнул ампулу в гнездо. Руны вдоль края панели разом побледнели, а затем вспыхнули красными, как свежие порезы на ладони. Послышалось первое «пик». Второе. И ещё одно, чуть быстрее.

— Вы ничего не получите! Активирован протокол тревоги. Через пару минут это место взлетит на воздух!

Я усмехнулся. Ну конечно. Самоуничтожение. Этот тайный орден собирался как следует прибрать за собой.

— Прелесть какая, — сказал я.

Мужчина у панели не ответил. Он уже тянулся ко второй руне — очистке данных. Я не успевал ему помешать. Слишком далеко…

Я ткнул его сознание. Чуть-чуть.

Мир опрокинулся на мгновение: чужие глаза, близко-близко руны, тонкая кисло-горькая нить страха между лопаток, готовая порваться. Я не полез искать воспоминания детства и вкус любимых пирожков. Я щёлкнул не по мыслям, а по ощущениям. Страх, оторопь, оцепенение… Рука «медика» дрогнула. Уголок губ дёрнулся. Пальцы застыли над кнопкой.

Я вынырнул, как из ледяной воды. Нос вспыхнул, кровь потекла, но я почти этого не заметил Уши наполнились звоном. «Пик-пик» сменился «пи-пи-пи», как будто кто-то очень нервный решил ускорить нашу смерть. А в следующий миг оказался возле «медика» и врезал ему под дых.

— Не злоупотребляй, — сказала Салине таким тоном, каким матери выговаривают сыновьям, вставшим босиком в лужу.

— Да ладно?

— Мило, — кивнул я и шагнул к «медику», что успел. Он пытался вытянуть вторую ампулу, но моё колено оказалось быстрее. Он застонал и осел, прижимая руки к животу.

Пока я занимался этим героем, один из других «халатов» вытащил из-под столешницы плоский нож и очень по-деловому пошёл меня убивать. Генерал встретил его, как старого знакомого: обнял запястье тенью, повёл, и нож врезал в пол. Я добавил локоть в подбородок — сухо, без злобы — и человек провалился в тёплую тьму.