— И как тебя угораздило связаться с Пламенницей, — проворчала за моей спиной Салине.

— История немного романтичнее, чем у вас с Доминусом, — огрызнулся я. — Помогите её вытащить.

Диагностическая панель у капсулы Ильги мерцала спокойными зелёными рунами. Под рунами располагались значки — пульс, дыхание, температура, сигнатура склонности, придавленная узорчатой сеткой подавителя. Хорошая работа, но мерзкая по сути.

— Седативный коктейль плюс гашение фронтальных зон, — Салине оказалась у панели ещё до того, как я перестал смотреть на Ильгу. — Они выключили ей волю.

— Открываю, — сказал я.

Тень вытекла из-под рукавов, как дым, и легла на рунические «якоря». На секунду — две — они «потемнели», словно на них положили ладонь. Это было достаточно, чтобы я сорвал механический замок. «Стекло» пискнуло, дёрнулось.

Крышка приподнялась. Изнутри пахнуло холодной водой и знакомым ароматом — лунная орхидея, та самая пена из лавки у Золотых Весов. Глупый, ненужный запах посреди железа и рутины смерти. Мне стало одновременно легче и хуже.

— Иль, — сказал я, наклоняясь. — Проснись. Это я.

Она на секунду улыбнулась. Не мне — внутри сна, в котором обитала. Я снял маску — аккуратно, не рывком, — и услышал её настоящее дыхание: слабую струйку, чуть сбившуюся. На предплечье — две трубки, у ключицы — датчик сигнатуры, тонкий, как слезинка. Я снял датчик. Щёлк — и крошечный кристалл памяти, примагниченный к пластине, почти сам прыгнул мне в ладонь. Я дал его Салине — она кивнула, даже не глядя, и запихнула в сумку.

— По счёту, — сказала она уже громче, кладя ладонь Ильге на грудную клетку, чуть выше сердца. — Слушай меня, девочка. Вдох — раз, два. Выдох — раз, два, три. Дышим. Вдох — раз, два…

Ильга закашлялась под маской, выгнулась, как рыба, которую только что вытащили из воды, и попыталась оттолкнуть руку. Рефлекс здоровый. Хороший знак. Но она явно нас не узнавала.

— Эй, — шепнул я Ильге, — не спорь с ней. Она старше и злее.

— Вдох — раз, два. Выдох — раз, два, три, — Салине даже не улыбнулась. — Молодец. Ещё. Держи мой счёт, дыши…

Она попыталась сфокусироваться, по привычке поджала губы — как перед спором, — и не узнала меня. Протянула руку — ухватила воздух. Слабая. Тёплая.

— Тихо, — сказал я, осторожно снимая маску и кладя её на край капсулы. — Сейчас мы отсюда уйдём. А потом… поругаемся. Ты будешь кричать, я буду стоять красивый, как обычно. Договорились?

Вместо ответа — дрожащий вдох на «раз, два». И еле заметный кивок. Хорошая девочка.

Снаружи писк стал совсем невыносимым. Воздух дрогнул — где-то за стеной переключился клапан, и по вентиляции пошла теплая волна.