Продажу патента на производство тоже пришлось оформлять достаточно долго. Но самым трудным оказалась продажа лаборатории. Иностранцы, даже такие знаменитые, как «Байер» без специального разрешения бизнес в Одессе купить не могли. Но мы вышли из положения. Я продал его российскому подданному, а уж он — начал оформление на «Байер».

Пришлось также делиться «ноу-хау» и обучать новый персонал. Да, весь! Все семейство Горобцов, работавшее у меня, в полном составе решило ехать туда, куда я собрался. Пусть даже и на дикий север.

То же случилось и с Тищенко. Олега отпускать не хотели. Даже устроили мне небольшой скандал. Мол, в такой ответственный момент нельзя оставлять «электростанцию» без специалиста. Но Олег был нужен и мне.

Поэтому договорились, что он отработает у них до апреля, подготовит себе замену, а потом переберется ко мне.

Что было с «аспириновой темой» дальше, можно прочесть в моей официальной биографии. Капризы моды и небольшая эпидемия простуды сработали на «Байер». Спрос на аспирин перехлестнул все ожидания, даже самые оптимистичные. Так что вложенные средства они только за этот год окупили многократно.

Ну а я… Я получил нужные мне деньги. Пусть и не миллион, на который рассчитывал, но к имеющимся деньгам еще четверть миллиона мне точно займут…'

Одесса, 30 октября (12 ноября) 1897 года, суббота

— Простите, господин Воронцов, но я решительно не понимаю, почему я должен продавать вам завод за какие-то жалкие семьдесят пять тысяч. Предприятие устойчивое, за три года оно дало около сорока двух тысяч прибыли. Продукция проверена веками, пользуется устойчивым спросом. На таких производствах нормой дохода считается десять процентов в год. Так что — сто сорок тысяч и не рублем меньше!

— Ну, папа́! Я же вам говорила! — с упреком произнесла Натали. — Юрий Анатольевич знает, каковы наши дела, не хуже меня. И уж точно лучше вас!

А вот этого ей говорить не стоило. Господин Ухтомский, этот важный потомок Рюриковичей и родственник Гедиминовичей, и так корчился от того, что ему приходится с каким-то там мелким заводчиком разговаривать. Хотя ему договориться со мной было куда важнее, чем мне с ним. Ну, вот бывает так у людей. Сидит в убытках, с голым, извиняюсь, афедроном, и как выбраться — понятия не имеет… Но при этом гордо воротит нос от предлагаемой помощи, если ее «не так предлагают». Или «не те». Он меня и на порог дома не пустил бы, если бы Натали предварительную работу не провела. А теперь она ему вот так, в лоб, да при постороннем человеке, говорит, что он за делами не следит? Ну и что, что это правда? Тем обиднее!