— Что⁈ — задохнулся от возмущения Дмитрий Михайлович, полностью оправдав мои опасения.

— Позвольте, Дмитрий Михайлович, я объясню, откуда такая цена! — отвлек я на себя его внимание. В принципе, я его понимал. Не дело это — родного отца перед чужими людьми позорить. Но и дать устроить им семейный скандал я не хотел. И за Натали неудобно, и дело совсем другого требует.

Дмитрий Михайлович оборачивался ко мне, что называется, «со скрипом», не торопясь. Потом несколько секунд мрачно обозревал меня. И лишь затем милостиво разрешил:

— Объясняйте, молодой человек!

Я, не топясь, достал из внутреннего кармана блокнот, открыл на нужной странице и зачитал:

— Ваши доходы за три года, действительно, составили сорок одну тысячу семьсот сорок два рубля. Но из них по десять тысяч ежегодно составляла выплата вам разницы от стоимости древесины, выплачиваемая лесопилкой господина Беляева, расположенной неподалеку. Они за вас валят на вашем участке лес, хороший — берут себе. А вам, в том же объеме поставляют обрезки, опилки и прочую некондицию. И доплачивают разницу в цене. Но этот бизнес вы продать мне не можете, так как разрешение на порубку леса — именное. Так что эти доходы не считаются. Из оставшихся денег в первый год вы получили шестнадцать тысяч дохода. Во второй — остались «при своих». В этом году у вас больше четырех тысяч убытка. Соль все дешевеет. И ничего с этим не поделаешь. Причина падения цен на соль — завоз из Британии. И он все нарастает. Так что, если судить от доходов, то ваш солевой завод имеет отрицательную цену! — тут я поднял взгляд на него и мило улыбнулся.

— Гхм… — шумно прочистил он горло, после чего дал волю давно прорывавшемуся сарказму, — И с чего ж вы тогда предлагаете мне такие деньги? Неужто от альтруизма?

— Нет! — честно ответил я. — Но, поскольку я все равно собираюсь открыть завод, то есть построить пирс, склад, жилье для работников, контору, производственные помещения, оформить разрешения… В целом, мне это, как и вам в своё время, обойдется… — тут я снова демонстративно посмотрел в блокнот, хоть и помнил на память — около шестидесяти тысяч.

— А за что ж вы мне еще пятнадцать накинуть предлагаете?

— Во-первых, за экономию времени. На обустройство «с нуля» у меня уйдет лишний год. А я спешу.

— Хорошо, а во-вторых? — въедливо поинтересовался папенька моей ненаглядной.

— А во-вторых, за добрые отношения. Там край суровый, чуть что не так, красного петуха пустят[5] — и все вложенное пеплом пойдет. Так вот, мне нужно, чтобы вы свели меня с соседями. С другими солезаводчиками, кого знаете, с господами Беляевыми, что в том краю за хозяев числятся… Да и с самими Беляевыми помогли бы договориться, чтобы старый уговор работал. Мне-то все равно, что в топку пускать, а у вас ваши ежегодные десять тысяч при вас останутся.