К тому же, как диктовал мне здравый смысл, большая часть успешных рейдов спецназа обеспечена их умением тихо подкрасться и не менее тихо уйти. А шум они, если нужно, поднимают уже потом, когда все подготовлено, и только чтобы прикрыть отход.

Поэтому основную ставку мы решили сделать на явную недисциплинированность бойцов Сотни и на раздобытые начальником полиции сведения, что в бывший дом Попандопуло вел подземный ход. Ход удалось обнаружить. Только вот вел он, увы, не к пристройке, где держали девушек, а в подвал, расположенный прямо под основными казармами Сотни. Причем конец этого хода строители заделали несколькими рядами кирпичей. Так что тихо в эту казарму нам не проникнуть. Но, впрочем, и не надо.

Дениз-оглы страшно удивился моей просьбе навестить пепелище, оставшееся от приюта и принести мне остатки карбида кальция, килограммов двенадцать-тринадцать. Нет, он мне поверил, что карбид не горит, и потому, скорее всего, уцелел. Но зачем⁈ И что я ему мог ответить? Только сказать, что «так надо». Что из карбида при реакции с водой получается горючий газ, он и так знал, что газ называется ацетилен, ему неважно. Ну, а как получать взрывоопасную смесь ацетилена с воздухом, да еще как сделать, чтобы она взорвалась не сразу, а в нужный момент, я его учить не собирался. Главное, что я сам это представлял…'

Крит, Ханья, 1 ноября 1896, воск

ресенье, ночь и раннее утро

Так что в предрассветный час мы просто таились неподалеку от казарм Сотни и ждали, когда же «ахнет» в подвале казарм эта самая смесь.

Честно говоря, я сильно нервничал. Мог подвести мой запал, могли найтись дырки, и концентрация ацетилена уменьшилась бы ниже взрывоопасной. Слишком многое было поставлено на этот, пока еще не опробованный мной способ.

Но других вариантов не было. Одолеть целую сотню в «честном бою» нам не светило.

Армяне, все поголовно, вооружились дробовиками, я был со своими любимыми револьверами, а шеф полиции — с винчестером «сорок четвертого калибра», в двенадцатизарядном варианте[5]. И где он его только раздобыл?

Наконец, когда восток уже порозовел, вдруг ахнуло. Нет, должен вам сказать, что мои детские эксперименты, когда масса взрывчатки измерялась десятком-другим граммов, совершенно не давали впечатления о том, что это такое, когда «жахнет» почти треть центнера тротилового эквивалента. Тем более, что «жахнуло» оно внизу казармы. Уцелевших ТАМ не было, и быть не могло!

Мы выскочили из своего укрытия, преодолели забор и торопливо, пока противник не очухался от звона в ушах, пристрелили нескольких часовых. Потом оставалось только добежать до флигеля, схватить обеих девушек, натянуть на них прихваченные балахоны (вот уж до сих пор не знаю, как их мусульмане называют) и рвануть к берегу. А там уже ждала лодка…