Катя в страхе замерла, приглядываясь.

Незнакомец откинул капюшон. Сгустившийся сумрак мешал разглядеть его лицо, но общие очертания показались знакомыми, особенно причёска с торчащими прядями, похожими на кончики перьев ворона.

Северный?!

Смятение завладело чувствами. Не получалось сразу определить радоваться сейчас или паниковать. На чьей стороне этот горожанин? Он пришёл спасти или вернуть её обратно в лаборатории?

Северный шагнул ближе, и Катя тут же отпрыгнула в сторону.

– Спокойно! Это я, – вполголоса сообщил он.

– Я вижу, – ответила Катерина.

– И? Чего убегаешь?

– Может, вы хотите вернуть меня обратно тем врачам?

Северный вздохнул и покачал головой.

– Нет. Я не с ними.

Внутри немного отлегло. Забрезжил луч надежды.

– Вы пришли, чтобы вытащить меня отсюда?

– Да. Именно этим я сейчас и занимаюсь.

Так хотелось в это верить. Хоть кому-нибудь верить в этом проклятом месте. А другого выбора она и не видела в сложившейся ситуации.

– Но почему? Вы же сказали, что…

– Т-с-с! Потом, – шикнул он, не дав договорить.

Катя кивнула. Она будет максимально послушной, только пусть Северный заберёт её отсюда!

– Сними с себя эту ерунду и надень вот это, – велел Северный, вручая девушке стопку с одеждой.

Катя взяла тёмный свёрток. В полумраке вся одежда казалась чёрного цвета. Дай Бог, что это что-нибудь простое, с чем не придётся копаться, думая, как правильно надеть.

Северный демонстративно отвернулся, предоставив Кате возможность спокойно переодеться.

Она молча приступила к делу, и потянулась рукой к молнии, но не тут-то было. Замок заело, как Катя не старалась дёргать за бегунок. Ситуацию ухудшало то, что молния располагалась на спине, и это мешало разобраться и узнать, почему бегунок не поддавался.

Катерина вздохнула и покосилась в спину Северного. Похоже придётся его попросить помочь.

– Молнию заело, – произнесла она.

Северный повернулся и жестом руки показал Кате встать спиной.

Катерина напряглась в ожидании, что сейчас до неё дотронуться чужие руки. Она ненавидела прикосновения. Как-то раз Никита схватил Катю за локоть в шутку и пытался поцеловать. Другая на её месте, возможно, оценила бы это. Но не Катя. Она видела, как Никита обращался со скотиной, когда ухаживал за ней, как чесал собак и лошадей, гладил их. Теми же грубыми и сильными движениями рук он обращался и с людьми. Никакой нежности, никакой деликатности. И не он один таким являлся. В посёлке считали дурным тоном, если мужчина воспитан, утончён и деликатен, так как такими качествами могли обладать лишь городские. Только Катерина с этим не соглашалась. Женщина – это не лошадь или собака, а человек. Любой человек заслуживал хорошего к себе отношения. Но её взгляды никто не разделял, однако Катя так просто не собиралась с этим мириться, и Никите тогда она чуть не вывернула палец.