Отвернувшись, Стриж занялся было своей лошадью, но тут в голове щёлкнуло: вот он, пропуск из города! Гонцов точно не останавливают, а яркая одежда отвлечёт внимание от лица!
Лёха быстро огляделся. Пусто. Такой подарок судьбы упускать просто грех.
«Фельдъегерь» возился с седлом, проводя финальный «техосмотр» перед выездом. К делу он подошёл ответственно, так, что увлёкшись не заметил подкравшегося сзади чужака. Потому и не успел понять, что его оглушило.
— Извини, дружище, мне надо рвать отсюда когти, — подхватив бесчувственное тело, шепнул Стриж.
Затащив гонца в проулок между домами, он снял с него форму. Оказалось немного великовато в талии, но не критично — достаточно подтянуть шнуровкой и ремешком. Плоскую кожаную сумку, спрятанную под одеждой гонца, Лёха брать не стал: ему нахрен не нужна, а служивому, глядишь, и не так перепадёт за утерю казённого имущества.
— Ну, поехали, — сказал он, вскакивая в седло купленного коня. Мешки с вещами он убрал в седельные сумки — почти такие же, как у гонца. В предрассветном сумраке должно прокатить.
Так и случилось: стража не обратила никакого внимания на мчащегося галопом всадника в жёлтом.
Стриж вырвался из города.
* * *
Цейхгауз — помещение для хранения оружия.
Такие щиты называли «траншейными» — имеется в виду траншейный рондаш — европейский щит эпохи позднего средневековья.
Глава 19
Улучив момент, когда на дороге никого не было, Лёха свернул в лес. От приметной жёлтой формы требовалось избавляться как можно скорее: первый же разговор с человеком, хоть немного знающим специфику службы гонцов, вскроет обман.
Переодеваться было сложно: сейчас, когда схлынул адреналин, обожжённые ладони болели. Содранные волдыри покрылись коркой, трескающейся при каждом движении, и Лёха старался не думать о заразе, которую мог подхватить. Оставалось надеяться на иммунитет нового тела.
Из вещей гонца он оставил лишь пояс, на котором висел короткий, слегка изогнутый меч. Саблю Феба спрятал в перемётную суму, замотав в вырезанный из камзола гонца кусок ткани.
Переодевшись, Стриж вернулся в седло, стараясь не обращать внимания на горящие огнём ладони.
— И как все эти казаки-гусары умудрялись управлять лошадьми только с помощью коленей? — проворчал он, кое-как беря поводья.
В этот раз он пустил лошадь шагом — так проще было и держаться в седле, и придерживать поводья.
Ни единого признака погони не было, так что Лёха держался тракта довольно долго — даже начал клевать носом, убаюканный мерным покачиванием. Но в какой-то момент он ощутил, что Лаура резко сворачивает с маршрута, которого держалась раньше.