Марина делает всё правильно. Я чувствую, как внутри меня вспыхивает конструкт, полный адской энергии. Демон мести удовлетворённо потирает ладони и смотрит на меня, облизываясь.

— Нарушь своё слово, смертный, — уговаривает он меня. — Я так хочу поживиться твоей душой.

— Разбежался, — фыркаю я.

Марина отзывает демона, коротко кивает мне на прощание и уходит. Жаль. Я бы хотел с ней поболтать и заново познакомиться. Студентка расцвела и стала ещё красивее, чем была в институте.

За мной опять заходит слуга и учтиво спрашивает:

— Господин Могильный, не желаете позавтракать?

— А что, можно?

— Да. Его величество распорядился вас накормить и затем доставить домой.

Не могу отказаться. Где-где, а в Кремле я точно никогда не завтракал. Но перед этим прошу вернуть моих демонов. Слуга без проблем соглашается. Клетки с Дюбой и Бугоросом привозят прямо в комнату, где меня собираются накормить.

Похоже, после принесения кровавой клятвы я перестал быть для них угрозой.

— Уважаемый, а можно также накормить моих демонов? — спрашиваю у слуги.

— Что они предпочитают? — осведомляется тот.

— Коровью ногу. Сырую. Целую! — объявляет Дюба, когда его выпускают.

— Буги тортик! Вку-усный! Чоколательный! — скрипучим голосом просит мелкий.

— Он имеет в виду шоколадный, — поясняю я.

— Хм–м. Мясо у нас есть, а вот насчёт торта… Боюсь, кремлёвский кондитер ещё не прибыл на работу.

— Подойдёт из магазина. Или другие сладости.

— Что-нибудь придумаем, — кланяется слуга.

Надо же, теперь меня здесь обслуживают, как дорогого гостя. Приятно.

В итоге для меня приносят два яйца пашот, тосты, сырную нарезку и ароматнейший кофе. Для Дюбы — целую коровью ногу, как он и просил. А бедняге Бугоросу приходится довольствоваться бельгийским шоколадом и марципаном.

Впрочем, малыш не в обиде. Дворцовые сладости пришлись ему по вкусу.

После этого мне возвращают белый меч и телефон, а затем ведут на парковку.

— Держите, господин Могильный, — по дороге слуга протягивает мне ключи.

— Что это?

— Ключи от вашей новой квартиры.

— Чего? — я даже останавливаюсь.

— Его величество пожаловал вам служебную квартиру. Во временное пользование, само собой. Это тоже вам, — слуга подаёт конверт.

Внутри — пачка денег. Охренеть, да здесь же тысяч двадцать, не меньше! Некоторые за год столько не зарабатывают.

— С чего такая щедрость? — настораживаюсь я.

— Не могу знать, господин. Мне лишь велели передать. Как я понимаю, вы поступили в личное услужение к его императорскому величеству? Те, кто верно ему служит, всегда могут рассчитывать на щедрую награду.

О как. Неожиданно, конечно, но здорово. Оказывается, Пётр Романович умеет пользоваться правилом кнута и пряника. Сначала привязал меня к себе клятвой на крови, а потом не хило одарил.