* * *

Немногим ранее

— … интересная у вас профессия, — сказал я и подёргал чайный пакетик, чтобы побыстрее заваривался.

— Я бы так не сказал, — ответил Разорин. — Звучит романтично, но чаще всего мне приходится следить за падкими на фитнес-тренеров жёнами и искать забухавших мужей…

— А можно я уже пойду? — робко уточнил Серафим Шорох за что незамедлительно получил от моего нового друга тетрадью по голове.

— А ну тише там, гнида! — рявкнул на него Виктор Саныч и вдобавок пнул ногой. — С-с-с-сука, так бы и придушил!

И тут… тут я даже не знаю с чего начать. Ведь и сам Разорин интересен, и тетрадка его, и жизнь. И то, что между нами только что произошло тоже не совсем обычно. Однако очень постараюсь начать с самого главного:

Норов у Виктора Саныча был крут. Человек не стеснялся ни в выражениях, ни в действиях. Думал, делал и говорил ровно то, что хотел. И как же, чёрт его дери, не вязалась со всей этой дерзкой резкостью его внешность!

Скажем так: если бы Разорин участвовал в комедийном дуэте, то именно ему приходилось бы отыгрывать все женские роли. Тонкие, смазливые черты лица без намёка на щетину. Сам по себе высокий, худой и с идеальной осанкой. А ещё глаза…

— Заткнись, мразь!

…глаза у Разорина были добрые.

Теперь к главному: этот сорокалетний мужчина трудился частным детективом. При этом договоров не подписывал и к профессиональной этике относился довольно легко, а потому сходу сдал мне своего нанимателя. Господин Терентьев сперва заказал ему слежку, ну а сегодня вдруг поменял планы и посулил Виктору Санычу крупную сумму денег за то, чтобы тот вывел меня на агрессию.

Чем, — мягко говоря, — нехило меня раздосадовал. Можно даже сказать, что официально объявил войну, и отныне копнуть под Ивана Геннадьевича становится моей главной целью на посту начальника «конторы». Видит Карма, я не хотел менять в Переславле мэра. Не было такой задачи; меня вынудили.

Так вот…

Далее сыграла сама судьба и характер Разорина. Мужчина оказался со своими тараканами. Жирными притом. Холёными. Он вёл специальную чёрную тетрадочку, в которую записывал имена тех, кого считал плохим человеком и кого собирался так или иначе покарать.

— Кто-то марки собирает, — улыбнулся Виктор Саныч. — Кто-то картины по номерам раскрашивает, а у меня вот такое хобби.

И по сути, мы с ним в какой-то мере коллеги. Разорин тоже был своего рода Апостолом Кармы, вот только… внештатным и добровольным. По какому принципу отбираются имена для тетради Разорин мне не объяснил, но уверил: чтобы туда попасть, нужно очень сильно постараться…