Так что не надо плевать в колодец и гонять Михаила Михайловича в качестве молодого. Лучше уж погонять Разорина. В этом и пользы будет гораздо больше, — я почему-то уверен.

— Приятно познакомиться, — Панкратов пожал Санычу руку и тут…

Во-первых, за окном сверкнула молния, вслед за которой сразу же грянул гром. А во-вторых, другая, — метафорическая, — молния проскочила между мужчинами. Не знаю даже, как это объяснить, но… такое бывает. Бывает, что для вражды двум людям достаточно просто жить в одном и том же мире. Что-то на уровне физиологии, наверное.

— Панкратов, — прищурился Саныч. — Уж не тот ли самый?

— А вы что-то имеете против?

— А что это вы так сразу в штыки?

— Почему же в штыки? Просто если вам есть что сказать, то говорите сразу и…

— Закончила! — вдруг крикнула Рыжикова и звонко расхохоталась. — Ещё быстрее, чем планировала! Ой, — девушка впервые за много часов отлипла от экрана ноутбука. — Дождик?

«Дождик» — это очень мягко сказано. Хляби небесные разверзлись и на улице сейчас происходил настоящий апокалипсис. Добрая такая летняя буря. Небо чёрное, а дождь из-за ветра чуть ли не вдоль земли проливается.

Но! Стоит отметить, что для Шапочки такая непогода не стала причиной ездить медленней обычного. По дороге в офис, Виталя буквально шёл по приборам, вот только… без приборов. Причём спокойно так. Говорил, что переживать не о чем. Дескать, он НАСТОЛЬКО хорошо знает город, что может перемещаться по нему с закрытыми глазами.

Хотел даже продемонстрировать, но мы с Разориным отговорили.

Сейчас же Виталя остался на улице. Стоял посередь пустой дороги, расправив руки и подставив лицо дождю. Орал чего-то там, смеялся. И как бы только не простудился.

— Ксения Константиновна, душа моя, — я заглянул Рыжиковой через плечо. — Ты сейчас серьёзно? Ты действительно закончила всю документацию?

— Ага. Отправлять?

— Уверена?

— Трижды всё перепроверила. Как ты и говорил, — улыбнулась Рыжикова и едва заметно прижалась ко мне головой.

— Ну если перепроверила, то отправляй.

Тык, — пальчик Ксюши клацнул на «enter». Письмо улетело в приёмную Его Величества и в следующий же момент с улицы послышался треск падающего дерева, а затем в офисе вырубило свет. Чудно даже как-то. По законам драматургии электричество должно было пропасть за секунду до отправки, а не после.

— У-УУУ-УУУУ!!! — раздался душераздирающий вой из комнаты Брюллова.

И уже через секунду айтишник выскочил в большую комнату с бульдогом на руках. Сайтама жмурил глаза, извивался и верещал так, будто у него в глотке застрял манок на павлина.