— А может, ты где-то слишком экономишь? Может, что-то хреновое закупаешь?

На мгновение Домогацкий задумался, но затем решительно мотнул головой:

— Нет. Разница-то в чём? Песок и есть песок, щебёнка и есть щебёнка. Это же не техника там какая-нибудь, где цена равно качество. Тут же элементарно всё.

— Ну допустим…

— Так мне идти или не идти⁈ — отчаялся узнать Домогацкий. — Меня же вызывают!

— Тебя вызывают, — задумчиво пробормотал Терентьев. — А меня почему-то до сих пор нет. Ох, по мою душу сволочи приехали…

— А с чего вдруг они меня вызывают-то? Кто они вообще такие? Областные что ли?

— Хуже, — ответил мэр. — Местные.

— Это как?

— Лучше не спрашивай, Антош.

— И что, тебе совсем не подчиняются?

— Не подчиняются. Там за главного важная шишка из Москвы и…

И тут Иван Геннадьевич не договорил, потому как в дверь постучали. Не дожидаясь приглашения, в кабинет вошёл Константин Сергеевич Алфёров, начальник полиции по городу Переславль-Залесский.

Назвать Алфёрова «рыжим» в буквальном значении этого слова будет не совсем честно. Всё-таки волосы у полицейского были светлые, цвета разбавленного пива. Однако веснушки… крупные, тёмные, частые. Складывалось ощущение, что Константин Сергеевич только что помогал выталкивать увязший в грязи вездеход.

— Иван Геннадьевич, день добрый. Сплетенки тебе принёс, — полицейский покосился на Крыскину и Домогацкого. — Озвучить или как?

— Озвучивай, все свои.

— Панкратов Михаил Михайлович, — тут Алфёров воровато оглянулся и на всякий случай прикрыл дверь. — Тот самый, что глава Тайного Указа. Тот самый, что моим ребятам ксивой в нос тыкал. Тот самый, что…

— Да понял я, понял!

— Так вот, — полицейский улыбнулся. — Слушок пошёл, что его уволили.

И надо было видеть лицо господина мэра в этот момент. Как будто ясно солнышко вышло из-за туч. И капли росы в траве заискрились, и даже радуга проступила. И пускай слушок пока что всего лишь слушок, но слушок многообещающий. Ведь если всё так, то за таинственной «конторой» стоит не Канцелярия Его Величества, а какой-то безработный хрен и сын предателя.

А это ведь кардинально меняет весь расклад.

— Алфёров, — очень сдержано сказал Иван Геннадьевич, будто опасаясь спугнуть удачу. — Ты узнай наверняка, ладно?

— Как? Официально или…

— Официально. Пошли запрос в Москву, чего стесняться-то? За спрос же не бьют, верно?

— Верно, — кивнул полицейский. — Сделаю, — и за неимением других тем для обсуждения покинул кабинет.

Терентьев же начал думать. Каринский и Панкратов, Панкратов и Каринский. Не так страшен чёрт, как его малюют. Как эти двое попали в «контору» и кто дал приказ о её восстановлении — вопрос следующий, но на данный момент новостей хватало для того, чтобы хоть чуточку выдохнуть.