Ведь ещё немного… ещё пара дней под гнётом такой ударной дозы кортизола, и Терентьеву уже не было бы нужды симулировать сердечный приступ. Он бы его и на самом деле получил.

— Да-а-а, — протянул мэр.

Не бывает дыма без огня. И если всё подтвердится, то эти двое на поверку окажутся не так всемогущи, как показалось Терентьеву изначально. Более того! Если всё так, то тут не спасаться надо. Тут надо атаковать.

— Лариса? — мэр перевёл взгляд на помощницу. — Как там твой человечек? Нарыл что-нибудь?

— Пока что нет, Иван Геннадьевич, — ответила та. — Пока что Каринский просто катается по городу, навещает родственников и друзей отца. Вчерашний вечер вообще с девушкой провёл.

— Кто такая?

— Узнаём.

— Ну ты держи меня в курсе, — сказал мэр и снова замолчал.

Снова начал разыгрывать в голове эту шахматную партию. А что, если так? А что, если сяк? Иван Геннадьевич так глубоко погрузился в стратегию, что чуть было не забыл про Домогацкого. Благо, дорожник напомнил о своём присутствии акустически:

— Так мне идти или не идти⁈

— Иди, Антош, иди.

— А что говорить?

— Всё как есть говори, ничего не утаивай. И делай всё, что тебе говорят. У нас же по твоему ведомству всё чисто, верно?

* * *

— … такое ощущение, что по его ведомству всё чисто, — сказал мне Панкратов, когда мы отошли в сторону.

— И как же вы это поняли, Михаил Михайлович?

— Чуйка, — тайник едва заметно стрельнул глазами на господина Домогацкого. — Да ты посмотри на него, Сиятельство.

— Смотрю. И что?

— И то, что глаза у него добрые и тупые. Думаю, последний раз этот человек в детстве яблоки с соседского сада воровал. И то за компанию.

— Михаил Михайлович, при всём уважении, но этого недостаточно. Хочется верить цифрам, а не глазам.

— Тут согласен. Но ты бы всё равно чуть поменьше его прессовал. Знаешь ведь как говорят? Ложечки нашлись, а осадочек остался…

Возможно, Панкратов и прав. Местами в разговоре с Антоном Вадимовичем я действительно был необоснованно груб и требователен. Каюсь. Но всё из-за того, что уже заочно осудил его за казнокрадство и даже подозревать не мог, что мы увидим такую кристально-чистую документацию.

Но обо всём по порядку.

Антон Вадимович Домогацкий появился на пороге «конторы» с широчайшей улыбкой и коробкой песочного печенья. Жал нам руки, шутил дежурные шутки, и даже зачем-то поведал об этимологии своей фамилии. Дескать, по словарю Даля «домогаться» имеет смысл «достигать», а не то, что мы все первым же делом подумали. Короче говоря, вёл он себя с нами, как со старыми знакомыми.

А когда я сказал, что хочу устроить полную ревизию его ведомства, не стал возражать и спорить. Быстренько метнулся куда-то к себе и вернулся аж с двумя коробками бумаг.