И что же делать?

Нужно найти в памяти что-то такое, что претит благородному вкусу и происхождению Его Величества, но что при этом выпускник Семёновского полка знает наизусть. Есть ли в голове у Уварова что-то такое?

Как оказалось, есть…

— На могильной на плите, — робко сказал Василий Степанович и заметил, как у Императора дёрнулась бровь. — Я был зачат нечистой силой.

…шесть листов. Пять листов…

— Когда яр-Р-ркая луна! — заорал Уваров и начал отыгрывать; а для начала указал скрюченной пятернёй куда-то туда, где по идее должна была находиться яркая луна. — Светила ясно над могилой! Старый склеп предохранял меня от солнечного…

…четыре листа. Три листа…

— Я был вскормлен мертвецами! — тут Василий Степанович начал пританцовывать. — Я сосал из мёртвой груди жёлтый гной!

И чуть было не засмеялся от счастья, когда понял, что Величество ускорился и теперь подписывает документы не глядя. А на самом деле боковым зрением косит на его оголтелые пляски.

…два листа. Один лист…

— Стал ушастым негодяем я, и тронутым к тому же!

Всё! Алексей Николаевич поставил свою подпись в нужном месте, чем разрешил семействам Каринских и Григорьевых устроить меж собой весёлую кровавую зарубу. Миссия выполнена. Уваров резко выдохнул и до самого конца своего «стиха» думал теперь лишь об одном: и как теперь после пережитого не стать адреналиновым наркоманом?

— Хорошие стихи, — сказал Его Величество напоследок и передал Уварову стопку подписанных документов. — Немного мрачные, правда. На любителя…

* * *

— … вы не поверите, Егор Егорович, — я достал из заднего кармана брюк бумагу за подписью Алексея Николаевича Романова. — Но я с самого начала подозревал вас в малодушии и подготовил документ заранее. Вот, прошу.

Григорьев сперва не поверил. Впрочем, он и потом не поверил, — а этого и не требовалось. Подлинность документа играет исключительно в мою пользу. А граф пускай и дальше думает, что я сошёл с ума, раз даже подпись Императора решил подделать.

Подделал, сам во всё это поверил и теперь после непродолжительной схватки с его семейством перепишу дом на Григорьевых. А если вдруг не захочу переписывать, то меня можно будет пошантажировать. Чем? Ну конечно же, подделкой документов.

И да, именно такую логическую цепочку я прочитал на хитрой роже Его Сиятельства. Всё этот хорёк понимает. Всё просчитывает на несколько шагов вперёд.

— Да без проблем, — пожал плечами Григорьев.

— Ручку?

— Благодарю.

С тем граф подошёл к камину, приложил бумагу к твёрдому и поставил на ней свою титулованную закорюку.

— Если вам так не терпится лишиться дома, Каринский, — граф вернул мне документ. — Тогда моя семья к вашим услугам. Ну так что? Когда? Где?