Где бы я ни был, и что бы я ни делал, везде и всюду за мной на расстоянии следовал один и тот же мужик. Причём если бы он так часто не переодевался и не менял очки с париками, то… как знать? Может быть, я бы его и не заметил.

А вот кто он такой мне предельно ясно. Самый логичный шаг со стороны господина Терентьева и помощницы его Ларисы Крыскиной — это установить за мной наблюдение. А потом ждать, когда я ошибусь, чтобы наперегонки побежать жаловаться. Губернатору, тайникам, а то и самому Величеству… тут уж на что осмелятся. Для них в этой войне все средства хороши.

Но как же всё-таки хорошо, что я его заметил. Потому что свидетели войны с Григорьевыми мне точно не нужны.

— Как бы мне тебя сбросить? — думал я, уже чуть ли не опаздывая на место встречи.

Шапочка с его знанием города — хороший вариант. Был бы. Вот только с ресурсами мэра отследить машину ничего не стоит, и весь мой путь просмотрят по дорожным камерам. Или ещё как-нибудь. Виталя же таксист, верно? Наверняка у него в машине маячок стоит или что-то типа того. Так что один звонок в таксопарк и его тут же сдадут с потрохами. Мол, так и так, забыл кое-что в машине, помогите.

Однако способ уйти от преследования всё-таки нашёлся. Называть его гениальным и рассказывать про озарения не стану, потому что… всё было не так. Мне просто попалась на глаза вывеска магазина спорттоваров.

И уже через пять минут я гнал по улицам на новеньком горном велосипеде. До Грачковского переулка по дороге, а там спрыгнул в кювет и как мог быстро помчался по лесу…

* * *

— А вот и наш блаженный подъехал, — сказал Егор Егорович, глядя как из леса выезжает Каринский.

На велосипеде, что характерно.

— Болезнь прогрессирует.

Дело происходило на пустыре близ деревни Луговая Слобода. Именно сюда безумный молодой граф и пригласил своих оппонентов, причём записку передал через странного таксиста, который тоже успел отличиться. Заявил, что передаст свою «информацию» только из рук в руки. А пока ждал Григорьева, домотался до колонки: жадно хлебал воду из ладошек и приговаривал о том, что чувствует силу природы.

Короче говоря, окружение у Каринского явно было соответствующее.

— Давайте покончим с этим, — сказал Григорьев. — И побыстрее.

Его семейство прибыло на место вшестером, на двух машинах. Сам Григорьев боевым даром похвастать не мог, но это ему было и не нужно.

На войну вместе с ним приехали два мага-физика со стороны жены, семейный лекарь, — который попал в род через мезальянс со старшей графской дочкой, — племяш-манипулятор и гордость Григорьева — его сын Григорий Егорович.