Последний был стабильным призывателем. Одно время отец хотел отдать его учиться на лейб-гвардейца, — точь-в-точь как молодого Каринского, — но после того, как закрутилась вся эта история с битумом передумал. Им ведь там мозги промывают. Так что, не ровен час, начнёт свидетельствовать против родителя.

Итак!

Мужчины вышли из машин и выстроились плечом к плечу. Каринский тем временем добрался до противоположной середины пустыря и возился со своим велосипедом — никак не мог понять, как выставить подножку.

И весь этот абсурд уже порядком утомил.

— Ты готов⁈ — крикнул Григорьев.

— Готов-готов! — ответил Каринский и наконец-то сладил с чёртовой подножкой. — Начинайте!

— Гриша, — граф посмотрел на сына. — Сделай Его Сиятельству больно. Только смотри, не убей случайно. И правую руку не вырви, нам ведь ещё его подпись потребуется.

Гриша кивнул.

И в следующее же мгновение прямо перед ним из ничего материализовалось чудище. Огромный лев, два метра в холке: слишком длинные когти, чрезмерная мускулатура и свалявшаяся до состояния естественной брони шерсть. Но что самое интересное — голова. Внезапно, рыжая львиная грива обрамляла зубастое акулье щачло.

Тут стоить отметить, что юмору виконт Григорьев предпочитал мрачный пафос, и потому называл своего призванного питомца просто Тварь.

Тем временем племянник Егора Егоровича присел на корточки и расстелил перед собой по земле скрутку с ножами. Взял один ножик и подвесил его прямо в воздухе, — остриём в сторону Каринского. Затем подвесил второй, третий, четвёртый. Половина минуты, — не дольше, — и стальной рой был готов.

А вот маги-физики скучали. По словам Григорьева, им скорее всего вообще драться не придётся. Однако на всякий случай у каждого с собой было аж по два бутылька маны.

— Фас, — тихонечко скомандовал Григорий Егорович и Тварь рванула с места.

Каринский же двинулся вперёд спокойным шагом. Расстояние между ним и монстром быстро сокращалось, но полоумный граф даже не подумал накастовать себе ледяной доспех или… или что там ещё умеют криоманты?

А вот потом…

Потом произошло неожиданное. Приблизившись достаточно близко, Тварь прыгнула в воздух с явным намерением похоронить Каринского под собственным весом, но так в воздухе и осталась. Акулоголовый монстр почему-то взял, да и взорвался. И не взорвался даже, а превратился в кроваво-красное облачко мелкодисперсной взвеси, — как будто бы угодил в лопасти вентилятора или под винты.

— Ы-ы-ы-ыых, — поморщился от боли Григорий Егорович.

Оскалился злобно, но матом ругаться при отце не стал. Вместо этого повторно призвал Тварь, и повторно послал её в атаку.