— Воссоединение семьи? — вопросительно хмыкнул Бестужев.

— Разделение, — покачал я головой, — не знаете, здесь можно сменить место?

— Не думаю, — Бестужев окинул взглядом ложу, где все места уже оказались заняты, — но я могу поменяться с тобой.

— Не смею, Вас об этом просить, — я состроил виноватое лицо, — не лучшее соседство, знаете ли…

— Мне только в радость, — хмыкнул Пётр Алексеевич и поднялся на ноги.

Не стал ему перечить. Тоже встал, и мы поменялись местами. «Папаня» это всё проводил ухмылкой, и поспешил отвернуться от Бестужева. Я же плюхнулся на кресло и повернулся к Огонь-Догоновскому.

— Здравствуйте, Василий Сергеевич, — кивнул я ему и, напустив в голос радости, выпалил: — а у меня папа приехал.

— Ага, — равнодушно кивнул в ответ Огонь-Догоновский, но глаза его настороженно блеснули.

— Родители такие утомительные, — сообщил я доверительно, наклоняясь к нему ближе. — Расспросы, наставления, обещания рассказать какие-то важные секреты после аукциона. Уже и не помню, как всё это выносил до самостоятельной жизни.

— Тяжело Вам, — кивнул Огонь-Догоновский, и я отвернулся от него.

Дело сделано. Пусть и не так ловко, да и всех нюансов не знаю, но пусть теперь оба думают, о чём с каждым из них разговаривал.

Только я себя мысленно похвалил, как почувствовал злой взгляд откуда-то снизу. Глянул краем глаза и увидел темноволосого крупного аристократа в синем костюме тройке.

Не смог рассмотреть его подробно, он быстро отвернулся, но место запомнил. Потом узнаю, кто это, и какие у него ко мне претензии.

— Господа, рад приветствовать вас на торгах Трофейного аукциона, — разнёсся по залу голос ведущего, и я перенёс взгляд на сцену.

Седоволосый мужчина представительного вида стоял перед нами. Его руки оказались согнуты в локтях, а седые усы почти касались микрофона.

— Все вы знаете меня и наш аукционный дом, потому не будем тянуть время на представление, — в его голосе послышались весёлые нотки, — сразу перейдём к делу, но сначала, — он махнул рукой куда-то за кулисы, — позвольте озвучить вам главные лоты.

На сцене появились слуги. Они катили несколько стендов, которые оказались накрыты белой тканью.

— Все вы знаете, что гвоздём торгов является шикарная усадьба в столичном округе, — голос ведущего взвился ввысь, словно он объявлял боксёров перед поединком, — но это, господа, не все сюрпризы на сегодня.

Он вновь махнул рукой, и слуги стащили ткань со стендов.

— Впервые в истории аукциона выставляется неизвестный по свойствам, но полный комплект вооружения древнейшего…

Он продолжал говорить, а у меня сердце ухнуло и забилось чаще. На сцене, рядом с ведущим, стояли мои доспехи и оружие.