«Папаша», улыбаясь, подходил ко мне и протягивал руку.

— Пожми, — сквозь фальшивую улыбку процедил он, — люди смотрят.

— Пусть смотрят, — пожал я плечами, разглядывая его. Человека, который приказал вывезти меня в лес и убить. И он, после этого смеет называть меня сыном?

— Ты возмужал, — «папашка» ловко нашёл применение руке. Вместо рукопожатия он протянул её к проходящему мимо официанту и взял с подноса бокал с шампанским. — Я рад, что ты выжил.

— Серьёзно?

Я хотел было уже уйти. Разговаривать с ним не хотелось. В груди застыло ощущение, что передо мной стоит таракан.

Нет, злости или гнева не было. Слишком часто меня пытались убить в прошлой жизни. Только чувство брезгливости надёжно поселилось во мне. Иначе не получалось воспринимать эти «театральные» ужимки на толстом «папашином» лице.

Так вот, я хотел уже уйти, но тут, рядом с ним появилась…

— Кирилл, сыночек, — произнесла мама, и я не смог двинуться с места.

Она постарела за месяц, что мы не виделись. Кожа побледнела. Добавилось морщин на лице. Только голубые глаза сияли радостью встречи. Сияли так, словно она снова вошла в мою комнату.

— Вера Ефимовна, — кивнул я ей, — матушка.

Насколько же велико во мне чувство благодарности к этой женщине. Она чужая мне, и одновременно с тем родная. От одного её присутствия на душе светлее стало.

— Тебе идёт пальто, — улыбнулась мама. Она не смела нарушить этикет, потому осталась стоять рядом с «папашей». Только глаза и улыбка выдавали всю бурю эмоций. Уверен, не будь здесь свидетелей, и она обняла бы меня как раньше, в детстве.

— Возмужал он, да Вера? — растянул губы в усмешке «папаша», — второго ранга достиг, победил в бою аристократов, и теперь выставляет трофеи. Настоящий мужчина.

— Ты воевал? — в глазах матушки появилась тревога и я поморщился, когда «папаша» ухмыльнулся сильнее.

— Простая дуэль, мам, ничего серьёзного, — пожал я плечами, стараясь говорить успокаивающе.

— С Осокиными схлестнулся, Верунь, — щёки «папаши» поднялись от добродушной улыбки и маленькие свинячьи глазки почти исчезли в складках.

— Это опасно, Кирилл, — мама прикусила губу, и её ладошка взметнулась к лицу.

Вот же скотина «папаня»! Знает, как я отношусь к матери, и воспользовался этим. До меня только сейчас доходить начало, что он специально этот спектакль разыгрывает. Вон как на нас аристократы смотрят заинтересовано… А вон и Бестужев недовольно глядит.

Что ж, я говорил, что мой бывший «папашка» хитёр и коварен? Так вот оно, подтверждение. Не вышло у него с покушениями, теперь он затеял какую-то другую игру.